– Как здоровье? – спросил, подходя к нему, оружейник. Синдзо попытался сесть в официальную позу.
– Мне очень неловко, что я причиняю вам столько беспокойства, – проговорил он.
– Пустяки! К сожалению, мы не можем уделить вам должного внимания.
– Я знаю, что и бандиты Хангавары вам досаждают. Я не хочу, чтобы они причислили вас к своим врагам. Пора вас покинуть. Мне гораздо лучше, я готов отправиться домой.
– Как, сегодня?
– Да.
– Не спешите! Дождитесь хотя бы Мусаси.
– Нет. Я в состоянии идти сам. Передайте ему мой привет.
– Подумайте! Люди Хангавары днем и ночью караулят дом. Они набросятся на вас, едва вы шагнете за ворота. Я вас не пущу.
– У меня был повод убить Дзюро и Короку. Все начал Кодзиро, а не я. Я не боюсь их.
Синдзо поднялся и пошел к выходу. Коскэ и его жена поняли, что отговаривать его бесполезно. В прихожей Синдзо столкнулся со входящим в дом Мусаси.
– Домой? Рад видеть тебя на ногах, но одному идти на улицу опасно. Я провожу.
Синдзо возражал, но Мусаси настоял на своем.
– Трудно идти? – поинтересовался Мусаси.
– Земля слегка плывет под ногами.
– До Хиракавы Тэндзин далековато. Лучше нанять паланкин.
– Я не вернусь в школу.
– Куда же?
Потупившись, Синдзо ответил:
– Стыдно признаться, но я хочу некоторое время пожить в доме отца в Усигомэ.
Мусаси подозвал носильщиков паланкина и насильно усадил в него Синдзо. Сам он наотрез отказался садиться, огорчив молодчиков Хангавары, которые наблюдали из-за угла.
– Смотри, он посадил Синдзо в паланкин.
– Смотрит в нашу сторону.
– Подожди!
Когда носильщики миновали внешний ров, люди Хангавары двинулись следом, подоткнув полы кимоно и подвязав рукава. Они готовы были испепелить Мусаси взглядом.
Первый камешек ударился о ручки паланкина, когда Синдзо и Мусаси достигли окрестностей Усигафути. Кольцо сжималось.
– Эй, стой! – крикнул один из преследователей.
– Стоять!
Перепуганные носильщики бросили паланкин и пустились наутек. Синдзо выглянул из-за занавески, сжимая меч.
– Это вы мне? – обратился он к преследователям.
Мусаси, загораживая собой Синдзо, крикнул медленно наступавшим бандитам:
– В чем дело?
– Сам знаешь. Отдай нам этого желторотого. А будешь дурить, так прикончим на месте.
Шайка, приободренная собственными угрозами, мрачно обступила паланкин, но никто не смел подойти на расстояние удара меча.
Взгляд Мусаси удерживал громил на удалении.
Синдзо и Мусаси не отвечали на град ругательств. Внезапно Мусаси поразил преследователей вопросом:
– Хангавара Ядзибэй с вами? Пусть выйдет ко мне.
– Хозяина здесь нет. Если хочешь что-то сказать, говори мне, Нэмбуцу Тадзаэмону. Так и быть, послушаю тебя.
Вперед вышел человек средних лет в белом кимоно с четками, какие носят буддийские монахи.
– Что вы имеете против Ходзё Синдзо?
– Он убил двоих наших друзей, – отозвался Тадзаэмон, расправляя плечи.
– По словам Синдзо, они помогли Кодзиро расправиться с учениками школы Обаты.
– Нечего мешать одно с другим. Если мы не сведем счеты с Синдзо, над нами будет потешаться весь квартал.
– Это ваш способ решения, но у самураев свои правила, – заговорил Мусаси примирительным тоном. – Самурай может мстить, чтобы восстановить справедливость или воинскую честь, но он не сводит мечом личные счеты. Это недостойно мужчины. Будьте и вы мужчинами.
– Обвиняешь нас в том, что ведем себя не по-мужски?
– Пусть Кодзиро вызовет нас на бой, как положено по правилам. Наше звание не позволяет ввязываться в драку с подручными Кодзиро.
– Можешь распинаться про самурайские штучки ради собственного удовольствия. А мы будем защищать честь по-нашему.
– Если самураи начнут драться со всяким отребьем, выясняя, чьи правила лучше, по улицам потекут потоки крови. Проще обратиться к городским властям. Согласен, Нэмбуцу?
– Ну ты, лошадиный помет! Нам ни к чему чиновники, без них обойдемся!
– Сколько тебе лет?
– Тебе какое дело?
– В твоем возрасте позорно вести молодых людей на верную смерть.
– Придержи язык! Я пока не стар для хорошей драки.
Тадзаэмон, вытащив меч, шагнул вперед. Бандиты двинулись следом. Тадзаэмон сделал выпад, Мусаси увернулся и, оказавшись за спиной атакующего, схватил его и швырнул в ров. Подхватив Синдзо, Мусаси стремительно пошел прочь от толпы. Он пересек поле и стал взбираться на холм. Добравшись до середины склона, Мусаси поставил Синдзо на ноги.
– Бежим.
Бандиты, оправившись от потрясения, бросились вдогонку.
– Держи их!
– Где же ваша хваленая гордость?
– Хороши самураи!
– Вы нам ответите за Тадзаэмона!
Мусаси словно не слышал криков.
– Не вздумай связываться с ними, – сказал он Синдзо. – Беги и не оглядывайся. В нашем положении иного выхода нет.
Мусаси и Синдзо пересекли местность, получившую впоследствии название Усигафути и холм Кудан, но в те времена это были холмы, поросшие густым лесом. Преследователи отстали, Синдзо побледнел и тяжело дышал.
– Устал? – сочувственно спросил Мусаси.
– Терпимо…
– Тебе хотелось отомстить за оскорбления?
– Конечно…
– Подумай в свободную минуту над моими словами. Случаются обстоятельства, когда бегство – лучший выход. Спустимся к ручью. Вымойся перед тем, как явиться к отцу.
