– Мне тоже приятно повидать вас, – ответил Юкимура, выпрямляя спину, хотя Садо все еще не поднял головы. – Я слышал, что князь Тадатоси вернулся в Будзэн.
– Да, пошел третий год со дня кончины Юсая. Тадатоси решил, что настала пора вернуться.
– Неужели третий год?
– Да. Я сам был в Будзэне, хотя не понимаю, зачем Тадатоси ветхая развалина вроде меня. Я состоял еще при его дедушке.
После формальностей, положенных по этикету, начался непринужденный разговор.
– Вы поддерживаете связь с Гудо, нашим наставником в учении Дзэн? – спросил Юкимура.
– Нет, я давно ничего о нем не слышал. Ведь я впервые встретил вас в его комнате для медитаций. Вы были тогда мальчиком, вас привел отец.
– Да, много страждущих стремилось тогда к Гудо в поисках утешения, – произнес Юкимура. – Он принимал всех, старых и молодых, даймё и ронинов. Помните, в ту пору у ног Гудо сидел молодой ронин из Мимасаки по имени Миямото…
– Миямото Мусаси?
– Да-да, Мусаси. Он поразил меня глубиной мыслей, хотя ему было всего двадцать лет. Он всегда был одет в невероятно грязное кимоно.
– Да. Недавно я слышал о нем в Эдо.
– У него большое будущее. Гудо говорил, что Мусаси проник в суть Дзэн. Потом Мусаси исчез, а года два назад до меня донеслась молва о его блестящей победе над школой Ёсиоки.
– Я встретился с ним совершенно случайно, – сказал Садо. – В провинции Симоса он научил крестьян обороняться от бандитов, а потом помог им преобразить дикую пустошь в плодородные поля.
– Да, этот ронин из тех людей, которых Гудо называл жемчужиной в бескрайнем синем море.
– Вы действительно так считаете? Я рекомендовал Мусаси Тадатоси, но отыскать его оказалось труднее, чем жемчужину. Я твердо верил, что такой самурай на государственной должности будет служить не за жалованье, а ради осуществления своих идей. Он никогда не изменит своему идеалу. Не исключено, что Мусаси предпочтет гору Кудо дому Хосокавы.
– Что?
Садо лишь засмеялся в ответ, притворившись, будто оговорился.
– Вы, конечно, шутите, – проговорил Юкимура. – В теперешних стесненных обстоятельствах я не могу нанять даже слугу, не говоря об известном ронине. Сомневаюсь, что Мусаси придет, если я его приглашу.
– Известно, что Хосокава на стороне Токугавы, а вы – главная опора Хидэёри. Увидев свиток, я восхитился вашей преданностью.
Юкимура сделал вид, что обиделся.
– Его подарил мне один человек в замке Осака в обмен на портрет Хидэёси. Я берегу этот свиток, но Хидэёси давно мертв. Времена меняются, Осака приходит в упадок, а клан Токугава набирает силу. Я не могу нарушать присягу и менять сюзерена.
– Думаю, что все гораздо сложнее. Простите мою откровенность, но всем известно, что Хидэёри и его мать ежегодно направляют вам крупные суммы денег, так что вы мгновенно можете выставить войско в пять-шесть тысяч ронинов.
Юкимура иронически засмеялся.
– Увы, молва далека от истины. Уверяю вас, Садо, нелепо превозносить человека, забыв его истинное положение в жизни.
– Не гневайтесь на меня. Вы пришли на службу к Хидэёси совсем молодым. Он любил вас больше других, а ваш отец говорил, что вы – Кусуноки Масасигэ нашего времени.
– Вы смущаете меня.
– Разве это неправда?
– Я хочу дожить остаток дней в покое здесь, на горе, где царит Закон Будды. Я простой смертный. Я хотел бы возделывать землю, увидеть внука, есть осенью гречишную лапшу, а весной – лакомиться свежей зеленью и прожить долгую жизнь вдали от войн и слухов об усобицах.
– Это действительно предел ваших желаний? – простодушно спросил Садо.
– Можете посмеяться над стариком, но я осознал, что жизнь – это радость. Иначе какой смысл жить?
– Ну и ну! – с наигранным удивлением воскликнул Садо. Они беседовали около часа за чаем, поданным женой Дайскэ. Наконец Садо сказал:
– Я отнял у вас много времени своей болтовней. Нуиноскэ, нам пора идти.
– Не спешите! – остановил Юкимура. – Сын и сноха приготовили лапшу. Это простая деревенская еда, но надеюсь, вы не откажетесь отведать ее. Если вы хотите заночевать на постоялом дворе в Камуро, у вас еще много времени.
Дайскэ зашел спросить отца, можно ли подавать ужин. Юкимура встал и пошел вперед по коридору в глубь дома. Все сели, и Дайскэ подал Садо палочки со словами:
– Еда скромная, но извольте все же попробовать.
Жена Дайскэ, не привыкшая к гостям, смущенно протянула Садо чашечку сакэ, от которой тот отказался. Вскоре Дайскэ ушел с женой.
– Что за шум? – спросил Садо хозяина.
Доносившийся шум походил на стук ткацкого станка, только был погромче.
– Это деревянное колесо крутильной машины, которая вьет веревку. Моя семья и все слуги изготовляют веревки, чтобы заработать немного денег. Мы давно привыкли к шуму, но я прикажу остановить колесо, чтобы оно не докучало гостям.
– Мне оно совсем не мешает. Пусть работает.
