<p>Вечер в Гейдельберге</p><p>(Огней вечерних взрыт и смешан ворох…)</p>Огней вечерних взрыт и смешан ворох…Расцвечен, иссечен лучами ихОт времени рассыпавшийся городНа сотни механизмов часовых…Старинный, тесный, сдвинутый горами,Где длится час — медлительнейший день,Июньских гроз обрушивая пламя,Церковных башен скрещивая тень…Цветы и камни. Мостовые. Рынок.И гулкий иероглиф площадей…Разделен на мгновенья поединок —Ленивейший – меж памятью моейИ Временем… Минувшие минутыУже укрыты в солнечных часах.Со вкусом чуть пригубленной цикуты —Несказанные — тают на губахСлова.Гейдельберг, 21 мая 2012
<p>Кофе в Гейдельберге</p><p>(Роем кружит кофейная взвесь…)</p>Стихотворство —небесная ересь,Слов упрямыхслепая волшба.Отраженье —бессмысленность, прелесть, etc.,Жизни всей – гейдельбергская переписьИ свезенных вещей короба.Летней улицы —Аква-тофана.Роем кружиткофейная взвесь.Раем Райна —душа океанаПроступаетв приливах тумана.Где-то «там»начинается здесь…Цифровой не засвеченныйснимок.Цепкой памятиблики и тень…Турандот,бессердечная прима —Бакалейщикомстарого РимаНамечаюприветственный деньПервый. Список расходов почтовых.Терпкой зелени ворох и вздор.…Сладкий ангел – тенёт изразцовых,Флорентийских тенёт изразцовыхПригибает упрямый вихорПоцелуем…<p>Свиток пятый</p><p>(отрывок из романа Анны «Нерушимая обитель»)</p>…Что же касается прекрасного пола, то здесь в жизни профессора Антонио Веронези все обстояло еще сложней и замысловатей. Достойной сеньоре или сеньорите достаточно было бы просто взглянуть на его высокохудожественное фото, расположенное на официальном сайте университета, чтобы почувствовать к Веронези неподдельный интерес.
И то сказать – американские джинсы и темно-синий артистически чуть примятый пиджак, облегающие спортивную фигуру, знакомую с регби и бейсболом, слегка взлохмаченные ветром темные вьющиеся волосы, острый и проницательный взгляд, устремленный куда-то ввысь – и все это на фоне завораживающего урбанистического пейзажа.
А какая у него была улыбка – не на фото, в жизни! Не улыбка, а будущее hi-tech стоматологии: действительно ослепительная, а еще очень открытая и искренняя! Просто не человек, а космический корабль, взмывающий к межзвездным высотам.
Ладно, в конце концов, космос – это тоже работа, и для кого-то вполне рутинная.
…Не знаю, как там насчет космических кораблей, но машины – в полном соответствии со своим происхождением – Веронези также предпочитал итальянские и, кажется, имел в наличии не менее трех дорогих автомобилей, а может быть, и целый автопарк. Кто-то из наших аспирантов видел его гоняющим на «харлее», но, впрочем, утверждать не берусь.
За годы, прожитые в Германии, стране победившего автопрома, я привыкла к огромному количеству поистине роскошных средств передвижения, удивить меня трудно (хотя сама машину не вожу и не собираюсь).
Тем не менее когда рано утром Веронези заезжал на ярко-алой Alfa Romeo Spider или же сияющей мягкими и женственными очертаниями серебристо-синей Lancia Delta III – самой скромной из его автоколлекции – во внутренний университетский дворик, смотрелось это чрезвычайно эффектно.
(Ну, не Bugatti Veyron, конечно, и не авто, которое я видела по соседству с нашим домом сегодня, Ferrari F 458. Вот это был действительно очень красивый спорткар, подобно мощному белоснежному мустангу гордо гарцующий среди знойных, пышущих цветами и медом полуденных прерий европейской деревни.
Вынырнув из-за поворота, радостно сверкнули на ярком солнце широко посаженные колеса: машина мягко и абсолютно бесшумно притормозила, поскольку водитель пропускал нас на дороге, в Германии это принято в качестве категорического императива, по Канту.)
