— Ни то, ни другое. Это временное сооружение, я читала в газетах. Реклама Выставки чешского стекла. Она только что открылась в Москве. Говорят, очень интересная.
Все, что касалось стекла, волновало Симку.
— А мы туда сходим?
— Боюсь, что на нее большие очереди… Посмотрим…
Потом было метро, тоже ошарашившее Симку. И он чуть не отстал на эскалаторе, случайно выпустив руку Норы Аркадьевны. Они вышли на станции с громадными витринами из разноцветных стекол, называлась она «Новослободская». Наверху Нора Аркадьевна сказала:
— Дальше можно на троллейбусе, а можно и пешком. Здесь недалеко.
Симка сказал, что лучше пешком. Чемоданы у них были совсем не тяжелые (Симкин вообще как пустой ящик для посылки). Свернули на улицу, по которой ездили дребезжащие трамваи и которая называлась Палиха. Затем оказались в заросшем отцветшей сиренью переулке — у дома, где жили знакомые Норы Аркадьевны. Дом был трехэтажный, с зеленоватой обшарпанной штукатуркой. На лестнице пахло влажной известкой и керосином. Но даже этот малоаппетитный запах показался Симке особым — московским.
В заставленной книжными шкафами квартирке Нору Аркадьевну и Симку встретили пухлая пожилая тетенька и сухощавый лысый мужчина в очень прозрачных, как у Норы Аркадьевны, очках. Тетенька с причитаньями долго обнимала сдержанную Нору Аркадьевну. Попыталась пообнимать и Симку, но он терпел это лишь секунду и вежливо извернулся.
Мужчина — Валентин Константинович — с полупоклоном пожал Симке руку и тут же перед всеми извинился:
— Вынужден оставить вас до вечера. В институте сессия…
Пухлая тетенька Варвара Олеговна принялась кормить гостей обедом.
Симке есть совершенно не хотелось. Хотелось поскорее отправиться на Красную площадь — всем известно, что в Москве и во всей стране это главное место. Симка умоляюще сказал, с трудом одолев полтарелки борща:
— Нора Аркадьевна, у нас же очень мало времени…
— Все равно тебе сначала надо помыться с дороги… Варенька, ванна у вас в порядке?
«Вареньку» дернуло за язык, что в порядке. Симка взвыл:
— Ну мы же никуда не успеем! В ванну можно вечером!
— У тебя в волосах килограмм угольной пыли…
— Да кто их будет проверять? Милиция, что ли?
Нора Аркадьевна глянула на подругу, незаметно развела руками. Та понимающе поулыбалась. Хорошая женщина…
— Но хотя бы переодень рубашку, — велела Нора Аркадьевна. Симка торопливо сменил красно-желтую мятую ковбойку на другую — сине-зеленую, которую достал из чемоданчика. Она все еще пахла маминым утюгом. Симка подтянул штаны, поддернул под коленки съехавшие вельветовые манжеты. Переступил ногами, как нетерпеливый бегун на старте.
— Нора Аркадьевна, я готов.
— Хорошо… — она глянула вслед вышедшей из комнаты Варваре Олеговне. — Сима, голубчик, можно попросить тебя об одной услуге?
— К… какой? — подозрительно сказал он и почему-то смутился.
— Если нетрудно, называй меня не по имени-отчеству, а «тетя Нора». По крайней мере, во время поездки. Так оно будет… естественнее. И понятнее для окружающих…
Симка смутился еще сильнее.
— Хорошо, но… тетя Нора…
— Спасибо, голубчик.
…И опять было метро. И Красная площадь, поразившая Симку бесконечностью зубчатых стен и высотой острых башен. И небывалое волшебство собора Василия Блаженного — словно кто-то соединил в одном строении все чудесные русские сказки…
По отполированной миллионами ног брусчатке тетя Нора и Симка пришли к ступенчатому мавзолею. У входа, приподняв подбородки, застыли часовые. На широченной каменной доске были четко вырублены два слова:
ЛЕНИН
СТАЛИН
Было непонятно, почему, если Сталин натворил столько всяких злодейств, он лежит рядом с добрым и мудрым Ильичом. Симка шепотом спросил об этом тетю Нору.
— Думаю, это ненадолго, — вполголоса ответила она.
Мавзолей был нынче закрыт для посетителей. Симка вздохнул с деланным сожалением. Конечно, с одной стороны это интересно, а с другой… по правде говоря, он побаивался смотреть на покойников, пускай даже таких знаменитых.
В Кремль в тот день тоже почему-то не пускали. Тетя Нора сказала, что это не беда, можно прийти завтра. А пока они обошли Кремль снаружи, походили по центральным улицам, и Симка увидел много того, о чем раньше слышал и читал: знаменитую гостиницу «Москва», Большой театр, остатки Китай-города, Моссовет, памятник Юрию Долгорукому (о нем тетя Нора отозвалась без одобрения: «Слишком помпезное изваяние…»). Посидели в прохладном кафе, попробовали московского мороженого. Оно было чудесное, жаль только, что мало, а попросить вторую порцию Симка постеснялся.
После этого погуляли еще — Симка вертел головой как заведенный — и снова оказались у Москвы-реки. Здесь, у каменных ступеней, была пристань катеров, которые назывались речными трамваями. Постояли в очереди за билетами, заняли места на кормовой палубе и поплыли вдоль гранитных берегов, мимо многоэтажных прибрежных улиц, мимо густого парка с каруселями и колесом обозрения, под высоченными мостами. Тетя Нора что-то рассказывала, но Симка пропускал слова мимо ушей. Ему хватало того, что он просто видел.
