— Выспался наконец, Симушка? Ты не одевайся, а ступай прямо в ванную, я уже приготовила. Вчера-то уж не до мытья тебе было…
— А где тетя Нора?
— Решила сходить в магазин, пока ты спишь… Она тоже недавно встала, мы с ней проговорили полночи. Мы ведь почти всю войну были рядом, есть что вспомнить… Ну, иди мойся, а потом уж завтрак…
Пришлось послушаться. Варвара Олеговна объяснила, где полотенце, где мыло и мочалка и как включается душ. Ушла, и Симка старательно запер дверь на медную задвижку.
Погрузился в очень теплую, пахнущую земляникой воду. Вот благодать-то! Первый раз он мылся в настоящей ванне. Полежал, побулькал, ощущая радостную невесомость. Намылил голову. Сквозь шипучую пену услышал, что за дверью раздались голоса: вернулась тетя Нора.
— Сима, доброе утро! Ты моешься?
«Нет, рыбу ловлю», — чуть не брякнул он.
— Конечно, моюсь!
— Нора, помоги мальчику оттереть себя. На нем столько пыли! — вмешалась Варвара Олеговна.
«Еще чего!» — хотел возмутился Симка, но с перепугу только пустил губами мыльные пузыри.
— Что ты, Варя, он уже большой мальчик, — образумила подругу Нора Аркадьевна. — Мой Шурочка с восьми лет не подпускал меня, если мылся в корыте. — Она всегда говорила про брата «Шурочка».
Симка сердито надраивал мочалкой плечи. На Варвару Олеговну он обиделся за глупый совет. А Нору Аркадьевну зауважал еще больше. Ее брата, дядю Сашу, он понимал. Сам Симка тоже с восьми лет не позволял маме мыть себя в корыте, ходил в городскую баню со знакомыми мужчинами, а иногда и один…
Он еще долго бултыхался в ванне, потом танцевал под душем. Вытерся длиннющим пушистым полотенцем и лишь тогда вспомнил, что не взял чистое белье. Обмотал полотенце вокруг себя, как древний воин набедренную повязку, и приоткрыл дверь.
— Тетя Нора, дайте, пожалуйста, из чемодана трусы и майку, я забыл…
— Сейчас… Я купила тебе другое белье, полегче. Вот… — Она просунула в дверь перевязанный шпагатом сверток.
Симка порвал бумажный шпагат и увидел синие, похожие на трикотажные плавки, трусики и белую шелковую маечку. Для чего? Чем это лучше того, что положила в чемодан мама?.. Но спорить было неудобно. Симка натянул обновки. Скачками добрался до комнаты, схватил со стула одежду.
Тетя Нора шагнула следом.
— Подожди-ка. Я принесла тебе костюмчик, примерь. Если окажется не по размеру, можно будет обменять…
— Зачем? Вы и так на меня столько тратите, — насупился Симка.
— Какие пустяки. Я хочу, чтобы мой племянник выглядел более цивилизованно. По-европейски… — И зашуршала оберточной бумагой.
В свертке оказался серовато-коричневый пиджачок и такие же брючки.
Сразу стало ясно, что обменивать не придется, все в самый раз. Только…
— Чё они такие… — Симка опасливо продергал кромки штанишек. — Совсем куцые…
— Во-первых, не «чё», а «что», дорогой мой. А во вторых… Ты же бегаешь по Турени в трусиках и маечке и не стесняешься, а тут вдруг…
Она не понимала. Пацаненок в трусах и майке на туреньских улицах был как рыбка в воде. В своей стихии. Вполне «вписывался» в окружающую среду и привлекал внимание не больше, чем растрепанный одуванчик у края тротуара. А здесь было что-то непонятное. Пиджачок взрослого покроя, на штанах тоже всякие хлястики и карманы, как у настоящих брюк, но длина (вернее, «короткость») такая, что из-под подола торчат лишь краешки. Будто у брюк в наказание за что-то взяли и до отказа обрезали штанины.
— Ноги все наружу по самый корешок, — сумрачно сообщил Симка.
Нора Аркадьевна сделала вид, что приглядывается:
— По-моему, ты не прав. Никакого корешка не видно.
Симка покраснел. Он совсем не
— Сударь, оставьте ваши попытки. «Вас здесь не стояло».
Тот, однако, продолжал пристраиваться.
— Я предупреждаю последний раз, — прежним тоном проговорила Нора Аркадьевна.
— А что будет дальше? — нахально поинтересовался стиляга.
— Будет крепкий пинок по вашей тощей заднице.
Парень отскочил на три шага. Подумал, сказал с укоризной:
— А с виду вроде бы культурная женщина.
— Голубчик, истинная культура предполагает поведение и поступки, адекватные обстоятельствам, — охотно отозвалась Нора Аркадьевна.
Стиляга подумал и пошел в конец очереди.
Симке было неловко за тетю Нору. Эта неловкость не оставила его даже на палубе. И, чтобы сгладить неприятное ощущение, Симка спросил:
— Тетя Нора, а что такое «адекватное»?
— Это значит «наиболее подходящее к данному случаю»… Например, однажды, когда Шурочке было тринадцать лет, он пришел от приятелей с бледным лицом и запахом пива. Я велела ему вытащить из петель на брюках ремень и сказала, что сейчас он получит адекватно своему безобразному поступку. Он ощутил эту адекватность и не спорил.
— И вы его отлупили?! — выговорил Симка сокрушенно и с некоторой опаской на свой счет.
