– Идемте обедать, юные вампиры! И я честно предупреждаю вае, что всякий, кто предложит мне рные сердца как сопровождение к жареному цыпленку, будет немедленно удален из-за стола! Мистер Росс, приняв это добродушно, ухмыльнулся, но когда поднялся на ноги, заметил, что Аманда печально изменилась. Мгновением раньше а была воплощением живости и интереса, ее выразительные глаза полны огня, и очаровывающая улыбка, с намеком на озорство, не сходила с ее губ; теперь, словно под дуновением ветра, вся живость исчезла с ее лица, глаза затуманились, и она выглядела так, словно вдруг пробудилась от приятного сна к очень неприятной реальности. Одно беспокойное мгновение мистер Росс думал, не мог ли он сказать что-либо, обидевшее ее. Затем сэр Гарет, ожидавший у стула, который он для нее отодвинул от стола, сказал не то, чтобы повелительно, но властным голосом:
– Идите, дитя мое! Она поднялась с очевидным нежеланием и, садясь за стол, бросила на своего опекуна взгляд, сильно удивившей мистера Росса, – настолько он был злым. Он мог только предположить, что они в чем-то не поладили. Сэр Гарет казался очень приятным и добродушным, но возможно, под очарованием манер скрывался более строгий опекун, чем можно было догадаться. Это заключение почти тотчас же подтвердилось его отказом позволить Аманде принести в гостиную своего котенка. Но только она уселась, как снова встала, говоря, что Джозефу необходимо позволить разделить с ними обед. С этими словами она хотела выйти из-за стола, но сэр Гарет быстро протянул руку и обхватил ее запястье.
– Ну уж, нет! – сказал он. Голос его был веселым, но Аманда густо покраснела и попыталась освободиться, восклицая низким, дрожащим голосом:
– Я и не собиралась… Я даже не думала… Отпустите меня! Он отпустил ее запястье, но тоже поднялся и заставил ее сесть, положив руки ей на плечи. Он подержал их там с минуту.
