— Восемь ветвей магии, сестра. Он почти так же силен, как… ты поняла меня, — Франс зашелся в сухом кашле. — Мне надо просто немного подтолкнуть его в нужном нам направлении. Все, больше не могу держать связь, прощай моя возлюбленная сестра.
— Прощай, брат. Не будь, как мышь.
***
Я резко встал с нагретой солнцем земли и сделал несколько пробных движений. Тело слушалось с небольшой заминкой, но в разы лучше, чем при вселении. Три недели тренировок дыхания принесли свои плоды.
Зайдя в дом, уставился в зеркало. На меня смотрел череп, обтянутый почти белой кожей, с черными провалами больших карих глаз и тонкими синими губами, скрывавшими немного заостренные, будто подпиленные зубы. Даже в бытности некромантом я выглядел более живым.
Фурункулы и раздражение удалось убрать, как и отладить все жизненно важные процессы в теле паренька. Кроме болезни. Я сумел загнать ее в глубокое подполье, но сильное потрясение, вроде обширной раны или переохлаждения, неминуемо приведет к рецидиву. На таблетки тратиться жутко не хотелось.
С поглощением сердец убитых мужчин не срослось. Когда я вскрыл грудную клетку первого, но всех внутренних органах обнаружились плотные пузырьки, а между кишок ползали мелкие желтые черви. У второго паразиты чувствовали себя еще вольготнее — печень превратились в раздутый водянистый шар, кишащий взрослыми нематодами. Я не рискнул есть зараженное мясо.
Занеся сомлевшего на улице Габса в подвал, я начал собираться в город. Две прошлые ходки можно назвать удачными. Меня не обокрали и не побили, что еще надо? Стражи тоже больше не заходили, значит, тот парень смог все уладить.
Из денег осталось сто ван и пришло время найти работу. Крис занимался сбором мусора в Старом городе, но ему приходилось тратить недели, чтобы добыть себе пропитание. Мне же нужны таблетки и книги с техниками заоблачной стоимости.
Всю Дэшку кормил мусор. Большая часть населения работала на перерабатывающих заводах, сортируя привезенный хлам. Другие обретались на незаконных свалках, после сбывая найденное перекупщикам или на те же заводы. Власти города были в курсе нелегально свозимого мусора, но закрывали глаза за хорошую мзду. В итоге десятилетиями скапливаемые отходы возвышались, будто настоящие горы.
Заводчане получали стабильный оклад, плюс найденные в хламе ништяки, если сумеют их незаметно вынести. Мусорщики целенаправленно искали ценные вещи, кормясь с их перепродажи. Были еще Ходоки, уходившие за Старую свалку и дальше, частично забираясь в Пустоши. Только ходоками становились не от легкой жизни, а от совсем крайней нужды.
— Ходок живет три года, — я повторил когда-то услышанную Крисом поговорку.
Самый выгодный путь — стать Ходоком. В пустошах можно найти старые драгоценные монеты, антиквариат и даже книги с техниками. Есть шанс озолотиться с одного рейда. Говорят, что Большой именно так получил начальный капитал, а уже позже стал успешным коммерсантом.
Но… Пустоши опасны. И никто точно не знает, чем именно. Вроде там нет диких зверей и чудовищ, нет бандитов и культистов, но люди слишком часто оттуда не возвращаются. И неизвестность пугала народ больше всего. Как и меня. Будучи в теле слабого, болезненного паренька, без магии и оружия, я не стану рисковать.
Тогда решено, подамся в мусорщики. Прежний Крис справедливо опасался находиться рядом с другими людьми, но хороший заработок всегда сопряжен с риском. Сейчас я достаточно ловок и быстр, чтобы убежать. А в крайнем случае… иногда и мусорщики не возвращались с промысла. Собаки задрали или дряни какой-то надышался и в яму провалился.
Ближе к вечеру, ко времени настоящего открытия рынка, я направился в город. Площадка размером больше пяти сотен метров была забита павильонами, палатками, фанерными прилавками или просто огромными брезентовыми покрывалами, где лежал товар. В самом центре рынок закрывала крыша из ржавых жестяных листов, приваренных к перекошенным столбам и перекладинам.
Победнее смотрелось пестрое одеяло из прорезиненных тканей, фанерных и пластмассовых козырьков. Самая окраина укрывалась под зонтиками или терпела зной и дождь.
Я едва сдерживался, чтобы не убежать, заткнув уши. После многовековой жизни в опустевшем некрополе гвалт и шум толпы изрядно действовал на нервы. Все пытались перекричать друг друга, сыпали отборными ругательствами и чуть ли не плевались в конкурентов. Вдобавок, торговцы непрестанно совали в рот небольшие красные шарики и чавкали, сплевывая бурую слюну.
Двигаться приходилось по узким проходам, часто утыкавшимся в тупики. Меня пихали и толкали, иногда хватали за край куртки, пытаясь втюхать какую-то ерунду. Пахло немытыми телами, жареными пирожками и ядреной смесью неприятных, но трудно различимых ароматов.
— Попробуй рыбный пирог, друг! — закричал мне пузатый мужчина, сверкающий золотыми зубами. — Свежая рыба, мягкое тесто, лучшие специи!
— Да кто будет эту отраву жрать!? — закричал его тощий чернявый сосед в странной треугольной шапке. — Лучше возьми моих пирожков с ливером! Пять штук за десять ван!
