Оставшиеся в живых члены банды Сегвара пошевелились, их бластеры пришли в движение, нацеливаясь в сторону Ника, и тут вдруг произошло совершенно неожиданное. Полевой бластер Шамы и бластеры его людей вдруг заработали практически одновременно – вначале Шама, через долю секунды все остальные. Людей Сегвара буквально разметало на части, разбрызгало по окрестностям. Обгорелые ошметки валялись по всей тропе, липли к стальным бокам кораблей – отвратительное зрелище. И запах паленого мяса…
– Ну вот и все, – скучно кивнул Шама, – теперь нам никто не мешает. Правда, Гехард?
– Никто! – усмехнулся главарь вояк, опуская бластер. – Теперь давай расспросим парня по поводу того, зачем мы тут собрались.
– Да, это верная мысль, – подтвердил Шама, глядя на индикатор заряда. – Итак, Ник, ты согласен показать нам свой волшебный корабль, забитый сокровищами? Или тебе нужна какая-то стимуляция?
– Никакой стимуляции мне не нужно, – пожал плечами мрачный Ник, незаметно осматриваясь по сторонам. – Как только я найду такой корабль, тут же вам всем покажу. Еще вопросы?
– Да, – кивнул Шама. – У нас много вопросов. Как я понял, ты утверждаешь, что такого корабля нет?
– Я не утверждаю, что такого корабля нет, – рассудительно заметил Ник. – Но утверждаю, что я лично не знаю такого корабля. Это будет правильнее. Вы зря сюда собрались. Нет никакого сокровища! Просто уходите, и все! Да какой дурак вам сказал, что здесь есть какое-то сокровище? Просто мне поперла удача, и я начал находить ценную добычу, а какой-то идиот решил, что я отыскал клад!
– Логично, – невозмутимо подтвердил Шама. – Но смущает вот какой момент: мы тут уже собрались. Возможно, совершили ошибку. Но собрались. Потеряли людей. И ты нам теперь говоришь, что все это было зря. Что никакого сокровища нет. И как мы можем верить твоим словам? Может, тогда пояснишь, каким именно образом ты вдруг начал находить больше ценной добычи, чем раньше?
Ник едва не закусил губу. И правда, как? Неужели он будет рассказывать им про Шарика?! Да пошли вы все! Но как этот сброд спровадить?!
– Я же сказал – повезло. Лазил, лазил и нашел. Хочешь – проверь корабль! Только ничего там нет! Ну… кроме того, что я уже отыскал! Но это совсем не клад! Чего вы ко мне прицепились?!
– Верю… – кивнул Шама. – В корабле нет никаких сокровищ. Но тебе – не верю. Ты что-то скрываешь. Ты не говоришь всей правды.
Ник едва заметно вздохнул. Вот только эмпата ему не хватало!
– Говорю – клада нет. Проваливайте!
Ник повернулся, чтобы уйти, но Шама слегка повысил голос:
– Подожди! Хочу тебя предупредить: если ты не расскажешь всю правду, я буду вынужден принять меры физического воздействия. И ты все нам выложишь – так или иначе. Понимаешь?
– Пытать тебя будем, паренек! – пояснил главарь вояк. – Если Шама сказал, значит, так и есть – ты врешь. А раз врешь, как нам вытащить из тебя правду? Только пытками, больше никак. Оно тебе надо? Мы сейчас наденем гермошлемы, войдем в твой корабль, и для тебя все закончится очень плохо. Может, ты после этого и выживешь, но, скорее всего, останешься калекой. Стоит это каких-либо денег? Может, лучше рассказать все как есть?
Ник посмотрел на Шаму, на главаря вояк, на две группы людей, вооруженных бластерами и станнерами, и не говоря ни слова, нырнул в свою нору.
Шама вздохнул: ему не хотелось лишних хлопот, но дело следовало завершить. Хотя он уже понимал, что вся эта экспедиция была сплошной авантюрой и он повелся на сказку, как последний дурак.
А Гехард только оскалился и протянув руку к соратникам, получил в нее гермошлем. Этот гермошлем защищал голову и от зарядов бластера, и от луча станнера, и даже от тяжелой пули из старинного оружия. Металлопластовая броня была прозрачна, как стекло, и на сверхскользком покрытии не оставалось даже царапины после прямого попадания заряда или пули.
И еще этот гермошлем можно было использовать на любом комбезе или боевом скафандре – он сам присасывался к вороту, сделанному как раз под такие гермошлемы. Удобная и очень ценная вещь. И стоит огромных денег. На всей мусорке такие были только у Гехарда да у Шамы, который тоже принял в руку свой гермошлем.
Ни Шама, ни Гехард не успели их надеть. Что-то невероятно быстрое, такое быстрое, что человеческий глаз не мог определить его очертания, врезалось вначале в голову Гехарда, потом в голову Шамы.
Надо отдать должное Шаме: он успел вскинуть бластер, но на то, чтобы нажать на спуск, времени уже не хватило. Твердое тело, которому даже нож не мог причинить вреда, с треском вспороло черепную коробку, снеся макушку, будто виброножом.
И началась бойня.
Бандиты кричали, пытались бежать, но загадочный снаряд настигал их, сносил голову, скрывался за кораблями и снова появлялся, быстрый и смертоносный, как ядерная торпеда. Бойцы палили в небо, пытаясь хотя бы случайно попасть в убивающий их объект, но никуда не могли попасть, совсем никуда, потому что нельзя попасть в порыв ветра, в метеорит, в смерть, которая прилетает неизвестно откуда и улетает неизвестно куда.
