— Как видишь, случилось, — мрачно ответил Тчи, — Но что это? На лицензию не похоже. Интересно!
— Что там у вас ещё произошло? — раздражённо проскрипел Аджит, спрыгивая к наёмникам и всматриваясь в экраны наблюдения. И вдруг, замерев и задрожав всем телом, он злобно прошипел. — Бразэм!
— Прости, как ты назвал Чуви? — Тчи весело фыркнул. — Я знаю, что его настоящее имя — Камаль, но это что ещё такое, а?
— Это имя, которое он достоин! — проскрипел Аджит, сжимая кулаки.
— Надеюсь, ты не собираешься устраивать с ним разборки? — испуганно спросил Тчи, сделав шаг назад.
— Ммм, у тебя есть альтернатива? — с издёвкой произнёс Аджит.
— Конечно, есть! — уверенно ответил Тчи.
— Тогда в чём она заключается? В очередном подозрительном и рискованном действии?
— Нет, мы просто внесём в мой изначальный план кое-какие изменения, — по-прежнему не обращая внимания на растущий гнев Аджита, ответил Тчи, а затем обратился к Исикаве. — Я надеюсь, ты смог восстановить свою концентрацию?
— Теперь полностью, — Масамунэ замер, закрыл глаза и сделал глубокие вдох и выдох. — Я не подведу!
— Тогда поднимайся к месту твоего крушения, — сухо ответил, неожиданным серьёзным голосом Тчи, обратившись к Аджиту. — И скроетесь карманном измерении Ракеша. Отдохните, переоденетесь, перекусите, а я быстренько сбегаю за подарочком! Если не у кого нет вопросов, тогда приступаем. Исикава! Всё в твоих руках!
— Тому и быть! — ответил Масамунэ, смотря на окружающий мир холодными расчётливыми взглядом, полным алого цвета.
— Что ты сказал? — резко повернувшись к Сплину, спросил Чуви без намёка на улыбку. Дэвид, услышав, что внутри был есть кто-то ещё, помимо галатеев и их поводыря — Исикавы, замер и медленно повернул голову к Чуви и Сплину. Первый смотрел на второго настораживающим испытывающим взглядом, уронив недокуренную сигарету из чуть приоткрытого зубастого рта. Когда напряжение достигло пика, из уха расползлась нить Паутины. Мусорщик дотронулся до виска и ответил фальшивым бодрым голосом, повернувшись к барьеру и напряжённо наблюдавшими за ними солдатами во главе с хатиа Сепду:
— Жизни-здоровья тебе, Старик! Я снова на связи и вновь готов слышать твои причитания о моих, якобы, необдуманных и рискованных поступках! Ой! — дрогнув и оттянув паутину от уха, болезненно выпалил Чуви. Из щупальца был слышен сильный, но неразборчивый голос главнокомандующего Гарибальди. — Ты эт полегче! Я отключился не из-за того, что не хотел слушать твои прекрасные свирели о том, какой я, в очередной раз, самодовольный индюк всё порчу, а потому что была такая необходимость. Хотя бы ради банального сохранения дорогой техники. Да, я это говорю серьёзно! А потом я никак не мог подключиться, так как головешки настолько прифигели от случившегося, что заблокировали почти все частоты! Мне, знаешь ли, пришлось просить их, чтобы мою паутину подключили к защищённой частоте службы обороны Рая! Короче, из-за чего ты больше обычного распылился? Что? Как это они сбежали? Чего?! — Чуви резко замер и заговорил совершено несвойственным ему натянутым голосом, полным неверия. — Я всегда знал, что у тебя большие проблемы с чувством юмора, Старик, но даже для тебя это огромнейший перебор! И как, по-твоему, они умудрились сбежать?
— Чуви! — встревожено заговорил Сплин — Там внутри твориться какая-то чертовщина! В зале образовался разрыв в пространстве и оттуда поочерёдно вылетел один контейнер за другим!
— Погодите! — нахмурившись, вмешался Дэвид, обращаясь к Чуви, что вновь уставился на Сплина прожигающим взглядом, не обращая внимания на громогласные верещания Гарибальди, иногда прерываемый взволнованным, но куда более спокойным голосом Бэбила. — Но почему со стороны Архива не слышно ни какого переполоха? Как им вообще удалось туда проникнуть, при такой защите?
— Пепе, заткнись и послушай меня внимательно! — спустя несколько долгих секунд раздумий, заговорил Чуви, теперь всматриваясь в Дэвида. — Немедленно направь наших людей в Пустоши! Я говорю, направь и мне всё равно, как они на это отреагируют! Можешь спокойно жаловаться маман, а ещё лучше Риши. Думаю, он, сообразив в чём дело, сам туда направится. Я ничего не творю! Я лишь пытаюсь исправить наше и без того шаткое положение! И лучше понадейся на то, чтобы я не опростоволосился, Пепе! И ещё кое-что: передай Чакайду, что если он в короткие сроки не выйдет на след этого говнюка, что всех нас водит за нос, то я, клянусь, лично буду водить его на все совещания, на которых ему положено быть! Это, конечно, при условии, что я самолично умудрюсь упустить эту обезьяну, здесь и сейчас!
