Сзади послышалось движение, чужак резко поднялся, обернулся и увидел перед собой грубое сосредоточенное лицо ещё одного стража. Он не был вооружён ни пистолетами, ни рапирами, ни чем-либо ещё. Страж атаковал противника голыми руками. Сила была таковой, что сзади вторженца, во все сторону поднялась гарь и пепел, образовав непроницаемую для зрения взвесь. На обожжённом лице стража появилась злорадная ухмылка, но почти сразу она исчезла, уступив выражению неверия и страха. Незнакомец не издал звука боли, не отлетел назад и даже не упал без сознания. Он лишь глухо, механически усмехнулся. Страх хотел отпрыгнуть назад, но лишь сейчас понял, что враг крепко держит его за запястье, да так, что не было возможности освободиться. Он замахнулся другой рукой, но человек в чёрном сделал молниеносное движение. Страж почувствовал резкую боль в направленном на противника кулаке и резко отдёрнул руку. Он увидел, что у основания кисти торчал длинный шип. Враг щёлкнул пальцами, жало заискрилось, и руку стража разорвало в клочья до самого плеча. Он пронзительно вскрикнул от боли. Не обращая внимания на вопли дёргавшегося от боли противника, человек в чёрном, задумчиво произнёс, обращаясь к себе:
— Сжигать вас себе дороже, поэтому…
В этот момент, разрывая взвесь, появились трое первых стражей с рапирами наготове, но вторженец уже стоял с поднятой свободной рукой.
Никто из них так и не увидел, как чуть ранее, когда они отбросили врага в руки своего союзника, тот, незаметно для них, бросил один из своих шипов в сторону лифтов. Оружие незаметно пробило цифровой индикатор этажей одного из лифтов. Вторженец щёлкнул пальцами поднятой руки и на кончике жала, вспыхнула и расцвела молния. Чуть дёргаясь из стороны в сторону, она устремилась к державшему своего создателя врагу. Страж лишь успел испугано оглянуться, перед тем, как молния пронзила ему голову насквозь. Затем она прыгнула на ближайшую из трёх вражеских рапир, а оттуда устремилась на хозяина оружия. Она прожгла тому глаз и, выскочив наружу через затылок, прыгнула на вторую рапиру. Заряд прошёл через висок второго стража и направился к последней цели. Третий солдат, почуяв неладное, выбросил клинок и попытался скрыться в ближайшей комнате, используя обострение. Но молния нацелилась ему в шею, на которой висел крохотный медальон, и пробила ему гортань насквозь.
Атака длилась считанные секунды, и все трое стража замертво упали на обожжённый пол, подняв облачка пепла. Человек в чёрном отпустил четвёртого мёртвого стража, а потом дотронулся до каждого из убитых им солдат, тихо обратившись к ним, от чьих тел начал подниматься пар регенерации:
— Я не позволю вам мне мешать, но так уж и быть. Живите и мучайтесь от боли в своих аквариумах, жалкие вы рыбёшки.
Тела стражей вздулись, потемнели и в мгновение ока разложились, испуская зловоние и обнажая кости, но и те, обуглившись, превратились в прах. Человек в чёрном двинулся дальше.
Дойдя до противоположного края коридора, он внимательней всмотрелся в сплошную металлическую стену, издававшую лёгкий стрекот. Чужак дотронулся до неё и сразу отпрянул от двери, словно его обожгло.
— Адамантий покрытый тонким слоем прозерпина. — задумчиво произнёс чужак в чёрном, поглаживая свою руку. — Не дурно, Хмурый, очень даже.
Вторженец вздохнул и начал выбивать на виске ритм из длинных и коротких сигналов. Ему вновь ответил треск таких же сигналов. Через минуту томительного ожидания, заграждение, зашипев, ушло вверх, открывая взору двухстворчатую зеркальную дверь. Человек в чёрном дотронулся до неё. Стекло потемнело, пошло трещинами и рассыпалось пеплом, издавая неприятный скрежет и треск.
Вторженец медленно вошёл в Диспетчерскую, дошёл до края верхней площадки, остановился и посмотрел вниз. Там, скрываясь за мерцанием энергетического барьера, стояли два диспетчера во главе с Па Джехути. Если его помощники дрожали, спрятавшись за спины старшего диспетчера, то Па смотрел на чужака с вызовом из-под бровей. Несмотря на своё косоглазие и сутулость, он умудрялся выглядеть достойно.
— Ммм, это и всё? — протянул Человек в чёрном. — Я ожидал от паранойи Хмурого куда большей эффективности.
Па робко улыбнулся. В его глазах, переливающих всеми цветами радуги, притаилось неловкое превосходство.
— Простите, но кто вам сказал, что это всё? — вежливо ответил он.
