— Не всё? — склонив голову на бок, подозрительно переспросил человек в чёрном. Но он ещё до конца не завершил свой вопрос, как со стороны плотно закрытой двери кабинета Гарибальди послышался быстро нарастающий по амплитуде звук. Что-то зашипело, и якобы закрытая дверь замерцала помехами. Через неё прошёл плотный ярко-белый луч, устремившийся во вторженца. Человек в чёрном резко повернулся к смертельному лучу и небрежно его отбил к потолку: оттуда посыпались искры, куски перекрытий и осколки взорвавшейся лампы. Но в тот же момент, когда вторженец только-только отбил лазер, что-то круглое врезалось ему в центр солнечного сплетения и, оторвав от земли, отнесло к противоположной стене. Вторженец с глухим звуком, не издав и звука боли, ударился об стену, сфера лопнула, и оттуда вырвалась и расплелась липкая сеть, прижав его к стене.
Человек в чёрном попробовал пошевелить руками и ногами, но бесполезно. Затем он посмотрел в сторону якобы закрытой двери кабинета Гарибальди. Через неё прошёл, пригибаясь, высокий, более двух метров, человек, закованный в силовую броню. Он, держа в руках тяжёлую винтовку с подствольником, из которого поднималась тонкая струйка дыма, остановился и внимательно всмотрелся в чужака.
— Хосе, ты был прав, — наконец заговорил воин, не убирая взгляда с пленника. — Наш враг осирисиец! Энергетическое оружие против него бесполезно.
Мужчина бросил на землю винтовку, и направился к вторженцу, снимая на ходу шлем. За маской скрывался одинсонец: лицо изрытое шрамами, одного ухо нет. Сквозь дверной проём вышло ещё двое солдат, ростом ниже первого. Оба нацелили на вторженца обычные автоматы.
Одинсонец дошёл до главной двери, посмотрел вглубь коридора, ужаснулся и грязно выругался.
— Что там, босс? — настороженно спросил один из солдат.
— То, что паранойя Хмурого сегодня сбылась, вот что! — холодно ответил одинсонец. — Дэнзел, что там со связью?
— Глухо! Я испробовал всё что умею! Хотя, если у Па ничего не вышло, то, что говорить о нас?
— Очень плохо, — протянул одинсонец, а затем с ненавистью посмотрел на вторженца. — Я не знаю, кто ты на самом деле, Тчи, но ты заигрался!
— Ммм, — пропустив мимо ушей слова одинсонца, механическим голосом протянул человек в чёрном. — Беру свои слова назад. Хмурый, больной ублюдок! Пригласить сюда трёх тяжёлых пехотинцев был не плохим ходом! Особенно самого Эрика Ханса, позывной — «дикарь».
— И я не думал, что я сегодня буду ловить настоящее чудовище, — с холодной яростью ответил Эрик, прищурив взгляд. — Чудовище, способное уничтожить пятнадцать опытнейших стражей за пару минут! Мы с ними не очень-то ладили, но я всегда уважал их силу, а ты взял их и испепелил!
— Я не просто испепелил их. Я всех их, кроме четверых везунчиков, полностью уничтожил плюс ещё двое сверху. Беднягам не повезло встать у меня на пути.
— Встали у тебя на пути?! — сжав кулаки и сделав шаг в сторону вторженца, яростно прорычал Эрик, выпучив глаза. — Нет, ты не простое чудовище, Тчи! Ты — больной ублюдок!
— Тчи? Извини, не хочу тебя разочаровывать, но я не Тчи. — голос вторженца сквозил сарказмом. Ярость Эрика резко утихла, уступив место удивлению.
— Тогда кто ты такой, мразь?
— Кто я, тебя не должно волновать, а вот на счёт своего чутья, ты бы побеспокоился, Дикарь.
Сеть, сдерживавшая вторженца, рассыпалась в труху. Не успел он ещё приземлиться на землю, как тут же направил вперёд руки и сжал кулаки. Дэнзела и Хосе резко отбросило назад. Они ударились об противоположную стену, охнули и сползли вниз. Эрика, с ужасом и неверием на лице, даже ещё не успевшего поднять автомат, словно кто-то невидимый силой усадил на колени, а руки плотно прижал к туловищу, а оружие упало на землю. Вторженец повернул кулаки вокруг своей оси, и броня одинсонца, затрещав, начала сжиматься и скукоживаться, сдавливая тело воина. Эрик, скрепя зубами, болезненно промычал, но затем, злобно посмотрев на врага, начал сопротивляться нахлынувшему на него давлению. Поднимаясь на дрожащие ноги, он с большим усилием прокричал:
— Хосе, Дэнзел! Это необычный осирисиец! Сбросьте броню и не вздумайте стрелять обычным пу… Ах ту ублюдок!
