Парнишка медленно кивнул, а из его глаз снова потекли слезы. Чуви не сразу продолжил. Он посильнее затянулся и подобрался к парнишке чуть поближе — дождь лил как из ведра. Мусорщик утёр ему слезы своей когтистой рукой.
— Они были тебе друзьями? — вкрадчиво спросил Чуви.
— Не… не все, но они все были хорошими ребятами. Да, мы иногда курили травку и… и… пиво там, но не более. Может быть, Джимми иногда подворовывал, а Ник, говорят, нюхал клей, но не более.
— Ладно, успокойся парень. — Чуви нежно потряс мальчишку за плечо. — А ты хотел бы отомстить той твари, что убила их?
— Но как?! — пришёл в ужас парень. — Он ведь настоящее чудовище!
— Но и я чудовище, — растекаясь в хитрой улыбке, поведал Чуви. — Я даже осмелюсь предположить: более страшный монстр. Ну, ну, не пугайся. Я добрый монстр.
— С-спасибо, — неловко вставил парень.
— С чего это вдруг благодарность? Не я тебя спас, а твоё стремление выжить выручило тебя, что иногда путают с трусостью. И этого нечего стыдится. Сам ведь понял, что не смог бы им ничем помочь. Но мы отвлекаемся. Ты готов рискнуть в этот раз? То есть сыграть в храбреца?
— Что вы от меня хотите?
— Не понял о чём я говорил по передатчику? — Чуви, по-прежнему лукаво улыбаясь, указал на золотую паутину, вокруг своего уха и глаза. — Я хочу, чтобы ты сыграл роль наживки. И ещё. Даже если бы я тебя отпустил, то он всё равно нашёл бы тебя и убил. Проще говоря: у тебя нет выбора.
Парнишка расширил от ужаса глаза и прикусил нижнюю губу. Он о чём-то задумался, опустив голову. По щекам по-прежнему текли слезы. Дождь постепенно ослабевал. Когда небо вновь озарилось молнией, мальчик посмотрел прямо в глаза Чуви. Он был полон решительности:
— Да. Я хочу отомстить, и я хочу вам помочь, — уверенным голосом, произнёс мальчик.
Чуви озарился самой довольной улыбкой сытой гиены и потрепал мальчишку по голове.
— Кстати, а звать тебя как?
— К-Кларк.
— Что ж, Кларк. Теперь слушай меня внимательно, и тогда ты останешься жив. Правда за сухость твоих штанов я не ручаюсь.
Придя в свою комнатку на южной окраине города, серую и пропахшую плесенью, Дэвид сразу же уснул. Его мучил кошмар, где в блёклый калейдоскоп его воспоминаний вирусом примешивались воспоминания Чуви. Они были болезненны, полны горя, злобы, недоверия и какой-то поразительной целеустремлённости. Вскоре одно из воспоминаний взяло вверх над остальными.
Это было то самое воспоминание, что было одним из самых последних, где посреди множества убитых… нет, не так. Теперь он видел чуть чётче. Не все были мертвы, но те, кто был жив, мучились и корчились в такой агонии, что даже Дэвид почувствовал это на себе. Ему было больно, очень больно. Он чувствовал, как лопалась и спадала кожа, а мышцы скукоживались. Кипела кровь, и плавились органы. Трескались кости, и тлели сухожилия. Почему он? Почему они?! Почему никто не умирал, предпочитая боль смерти?
На останках тех, кто поддался сладостно-горькой смерти, стоя на коленях и возведя к небу руки, что-то кричал обнаженный опалённый мужчина. Он не просто кричал, Дэвид готов был в этом поклясться, а что-то или кого-то проклинал, громко и с надрывом. Шепард не видел лица мужчины, но отчётливо различал стекающие из глаз на щёки струйки крови.
Но вдруг фигура стала ещё менее чёткой и расплывчатой, а безмолвие воспоминания начало наполнятся звенящим раздражающим и пугающим монотонным звуком. Среди этого звона стал чётко различаться смех: безумный, с надрывом, истерический. Когда хохот полностью проник в голову Дэвида, то проклинающий человек как бы ушёл вверх и вбок, уступив место затхлой и палёной земле, где в кипящей луже крови, он увидел отражение плачущего мальчишки: лопоухого, с непослушной гривой серых волос. Мальчишка все смеялся и смеялся, а в глазах отражалось безумие и какое-то откровение, а также пугающая сила. Мальчик исчез, оставив после себя звенящую пустоту, и Дэвид проснулся.
Он весь вспотел. Его била дрожь. Дэвид уснул, толком не раздевшись. Он снял с себя лишь кроссовки и куртку, но по-прежнему был в нескольких драных свитерах и старых джинсах. Тяжело дыша, он схватил с тумбочки часы: до полуночи осталось тридцать пять минут. В ушах всё ещё гудело, но Дэвид отчётливо слышал, что за окном по-прежнему шёл дождь. Правда теперь он лишь слабо моросил.
Неожиданно комнату осветила молния, и краем глаза Шепард увидел фигуру, сидевшую в потёртом кресле. Она сверлила его взглядом. Дэвид быстро выхватил пистолет из-под подушки и направил его в темноту кресла. Но он не выстрелил и лишь внимательно всмотрелся во мрак.
Тьму рассекла ещё одна вспышка света, озарив сидящего в кресле. Незнакомец поднёс дрожащий огонёк к своему рту, полному острых зубов, и втянул дым сигареты. Выдохнув табачное облако и оскалившись, Чуви лукаво всмотрелся в Дэвида:
— Что? Не по душе мои воспоминания, ась?
— И похуже считывал, — всё ещё не отпуская пистолет, спокойно ответил Дэвид. — Как вам удалось найти меня, мистер мусорщик?
