— О, найти тебя было сущим пустяком, а вот узнать о том, что же ты за птица, было очень непросто. Ох, Грация! Как мне передали, она давненько не получала такого удовольствия от работы. Не надоело жить в бегах, малыш Шепард?
— Это вас не касается, мистер мусорщик, — лицо Дэвида было непроницаемым, но в глазах отражалось любопытство вперемешку со страхом. — Хотя я удивлён тому, что вы узнали моё настоящее имя.
— О! Хочешь я вкратце расскажу, что мне ещё удалось узнать о тебе? — игриво спросил Чуви, чуть подавшись вперёд.
— Я не думаю, что вам многое удалось узнать, — усомнился Дэвид.
— Кажется, ты слишком переоцениваешь тех, кто так хотят заполучить тебя, — Чуви отпрянул назад в кресло и сладостно затянулся сигаретой. — Они о тебе многое, что сохранили, пусть и отлично запрятали. Так ты хочешь, чтобы я похвастался о том, что мне удалось о тебе узнать?
Дэвид молчал. Он внимательно разглядывал Чуви. Не зная почему, но ему не нравился мусорщик. Ему никогда не нравились люди, умеющие так хорошо закрывать свою память. Они, по его мнению, никогда не были честны с людьми, даже с самыми близкими людьми. Дэвиду не понравился Чуви, это так. Но его одолевало сильное любопытство, напрямую связанное с прошлым мусорщика и с тем, что, возможно, именно этот тёмный человек сможет помочь ему достичь того, к чему он когда-то стремился.
Дэвид опустил пистолет и прислонился к стене. Он так ничего и не ответил Чуви. Тот, в свою очередь, беспрерывно ухмыляясь, докурил сигарету и, потушив её, откашлялся. Положив руки на подлокотники, Чуви перестал ухмыляться и заговорил с самым серьёзным тоном, будто предоставлял финансовую отчётность:
— Когда ты родился, дорогой мой Дэвид Шепард, неизвестно, но я бы предположил — где-то в начале двадцатого века по календарю Грани, ибо! Ибо всё началось в тысяча девятьсот седьмом году в Англии. Тогда, в одном крупном детском приюте, ныне не существующем, появляется неизвестный мужчина, которого пока идентифицировать не удалось. Им был передан на попечение мальчик, примерно лет семи, взамен на хорошую спонсорскую помощь приюту. Этим мальчиком был ты, мой дорогой Шепард.
По воспоминаниям некой сестры Элизабет можно получить определённое представление о тебе, как о ребёнке и как о будущей личности:
«Он был необщительным, немного пугающим, но все же хорошим мальчиком, а главное невероятно талантливым».
При этом неизвестный мужчина (я бы мог предположить, что это твой отец, но у меня нет чётких доказательств) раз в год посещал тебя в середине лета. Он, кстати, как и обещал, щедро спонсировал приют, так что жаловаться им, даже если бы ты был бы невыносимым мальчишкой, не имело смысла. Во время пребывания в приюте тебе удаётся достичь больших успехов во многих областях. Ты оказался силён в точных науках, химии и медицине. Заимел хорошие познания в литературе и живописи. Освоил фехтование, бокс и неплохо пользовался стрелковым оружием. Но особенно, мой юный Дэвид Шепард, ты увлекался историей. В связи с этим, ты успешно поступаешь в Кембридж и в дальнейшем обучаешься на археолога. Между тем, в тысяча девятьсот четырнадцатом году, в преддверии Великой войны, тот самый таинственный мужчина появляется в приюте в последний раз, но финансирование приюта продолжалось вплоть до того момента, пока ты не покидаешь его по достижению совершеннолетия. После завершения обучения и стажировки, ты отбываешь в королевство Ирак, но вскоре перебираешься в северную часть Индии, где жил вплоть до тысячи девятьсот тридцать седьмого года, пока не пропадаешь без вести в районе Гималаев. Ты неожиданно появляешься под Сталинградом, в крупном промышленном городе Советского государства во время тяжёлых боев в самый разгар Второй великой войны на стороне агрессоров: Нацисткой Германии.
Я не знаю, как ты там оказался, и знать не хочу, хотя есть пара теорий, но, как бы ни было, вскоре твой отряд попадает в плен. Так как ты остался живым и здоровым после пленения, то ты, я могу предположить, оказался полезным Советскому государству. Но и там ты ненадолго задержался. Как тебе оттуда удалось сбежать, я вновь не знаю, но опять-таки теперь зная твои силы, а также обладая определённой информацией о настоящей политической ситуации в Гранях тех лет, я могу предположить, что тебе удалось сбежать под шумок. Вскоре, ты даёшь о себе знать во время Корейского конфликта на стороне Североамериканских штатов. Но уже через год ты пропадаешь на долгие годы, пока вновь не заявляешь о себе в конце девяностых прошлого века. Точнее всплывает лишь твоя личность, а не ты сам. Среди сильнейших мира сего была объявлена охота на некоего полезного человека, обладающего просто феноменальными и полезными способностями.
Чуви закончил свой доклад. Он вновь оскалился, продолжая пытливо сверлить Дэвида взглядом:
— Ну что? Про тебя данная история или про другого Дэвида Шепарда? Я не стал тут слишком кидаться фактам, ибо их не так уж и много. Да и времени на их поиск было мало, но всё-таки я настаиваю на том, что всё это про тебя.
