Муссолини испытывал к нацистскому режиму двойственные чувства. Он понял, что должен принимать Гитлера и нацистов всерьез, не так, как раньше. Теперь, когда они пришли к власти, он приветствовал их политику подавления коммунистов и социалистов, а также одобрял отрицание ими принципов парламентской демократии и либерализма. Но к их антисемитизму он не испытывал симпатии и побаивался их притязаний на Австрию, так как был убежден, что союз Германии и Австрии представляет угрозу для Италии.
Приход Гитлера к власти не повлиял на планы Муссолини насчет пакта четырех держав и возможного пересмотра мирных договоров. В начале марта 1933 года он предложил французскому послу в Риме Анри де Жювенелю решить вопрос о «польском коридоре», отрезавшем Восточную Пруссию от остальной Германии. Для этого надо отдать Данциг и прибрежную полосу земли шириной 10–15 километров Германии. Однако эта идея не нашла поддержки ни у французского, ни у британского правительств.
24 марта Грэм обсуждал с Муссолини положение дел в Германии. Муссолини заметил, что сожалеет о нацистском насилии. Посол Италии в Берлине дал это ясно понять немецкому правительству, но нацистов так долго кормили антиеврейской пропагандой, что теперь, когда они пришли к власти, их никто не мог удержать. Муссолини надеялся, что ситуация в Германии в скором времени стабилизируется, но в любом случае Гитлер еще долго будет оставаться у власти.
В апреле в Рим прибыл с визитом Герман Геринг, сыгравший ведущую роль в подавлении немецких коммунистов и создании концентрационных лагерей. Саймон предложил Гранди, назначенному итальянским послом в Лондоне, чтобы Муссолини воспользовался пребыванием Геринга в Италии и уговорил его сдержать антиеврейскую кампанию в Германии, так как это хорошо подействует на англо-еврейские настроения. «Не только на англо-еврейские», — заметил Гранди.
Муссолини продолжал придерживаться в отношении Гитлера и нацистского режима двойственной политики. С одной стороны, он постоянно твердил британскому правительству, что категорически не одобряет антисемитских эксцессов и всячески пытается повлиять на Гитлера, чтобы тот сдерживал своих наци. С другой стороны, он отговаривал Францию и Британию от каких-либо действий против Гитлера. 11 мая 1933 года лорд-канцлер Хэйлшем заявил в Палате лордов, что даже если Германия уйдет с конференции по разоружению, союзники будут вынуждены заставить ее соблюдать условия Версальского договора, ограничивающие рост ее вооружения. Спустя два дня Муссолини и Грэм присутствовали на состоявшемся в Риме международном футбольном матче между Италией и Англией. Во время матча у них был разговор о германской проблеме. Муссолини сказал, что очень старался вести себя с Германией дружелюбно, однако позиция немцев делает это весьма затруднительным. А далее подчеркнул, что полностью одобряет речь Хэйлшема, потому что это единственный способ заставить немцев прийти в чувство.
Тем не менее 15 июля он не поддержал предложение о том, чтобы Британия, Франция и Италия предприняли какие-либо шаги, дабы помешать германским действиям против Австрии. Грэм доложил в Лондон, что, когда он поставил этот вопрос перед Муссолини, тот отвечал уклончиво. А Фульвио Сувич, сменивший Гранди на посту заместителя министра иностранных дел, сказал, что на пороге подписания Пакта четырех держав будет неудобно, если трое из них предпримут превентивные меры против четвертой.
В октябре 1933 года Гитлер пригрозил, что покинет конференцию по разоружению. Это вызвало тревогу в дипломатических кругах и мировой прессе. Муссолини снова выступил против суровых мер. 10 октября он заявил Грэму, что немецкую политику контролируют двое: Гитлер и Геринг. Один — мечтатель, другой — бывший пациент сумасшедшего дома. Однако Британии, Франции и Италии следует быть реалистами. Неужели они и в самом деле хотят предпринять решительные действия, чтобы остановить Германию, и послать войска на Рейн? Ведь немцы предупреждали, что будут сопротивляться и умрут, сражаясь, а «итогом может быть лишь мировой хаос». Разве не лучше пойти на мелкие уступки, чтобы удержать Германию на конференции по разоружению? Возможно, стоит разрешить ей завести несколько противовоздушных орудий.
14 октября германский посол проинформировал Муссолини, что его страна покидает конференцию по разоружению. Тем же вечером Муссолини давал прощальный обед в честь Грэма, которого сменил в качестве посла сэр Эрик Драммонд. Когда они сидели за столом, пришло сообщение, что Германия покинула не только конференцию по разоружению, но и Лигу Наций. Муссолини заметил, что, кажется, немцы сжигают свой дом, чтобы зажарить яичницу. Однако он и на этот раз воздержался от резких комментариев.
