Красное и фашистское насилие продолжалось и после выборов. Однако проявлялось оно у конфликтующих сторон по-разному. Социалистическое насилие было таким, как всегда в Италии: неорганизованным насилием одиночек. Время от времени трое или четверо социалистов подстерегали на улице фашиста и убивали его. Насилие фашистское, наоборот, было четко организовано. Члены фашистских отрядов соблюдали ту дисциплину и воинскую сноровку, которой большинство из них научились в армии. Они стройно, воинским шагом, маршировали по улицам, как положено по-настоящему обученным солдатам, и пальцем не трогали социалистов-прохожих или зевак, не швыряли камнями в редакции коммунистических газет, пока командир отряда не отдавал приказа поджигать или убивать. И только тогда они нападали, жгли и убивали.
В некоторых районах коммунисты и социалисты создали Красную гвардию, названную «Ардити дель пополо». Но Коммунистическая партия была малочисленна, так как большинство социалистов после раскола в январе 1921 года остались в Социалистической партии. Национальный исполком Социалистической партии дал местным отделениям инструкции не отвечать фашистам тем же, и большинство низовых ячеек этому подчинилось. Бальбо презирал социалистов за это. Онпренебрежительно писал в своем дневнике о социалистах, этих самозваных революционерах, о том, что когда фашисты их атакуют, у них не хватает мужества отвечать ударом на удар и они бегут жаловаться властям и просят защиты у полиции, которую сами всегда называли агентурой буржуазии.
В тех местах, где социалисты организовали отряды «Ардити дель пополо», они все равно оказались в невыгодном положении ввиду отсутствия у них военного опыта, недовольства лидеров партии, а также враждебности полиции и расположенных там воинских частей и префектов (представителей национального правительства в провинциях). Некоторые полицейские и префекты беспристрастно относились как к социалистам, так и к фашистам. Например, префект Болоньи Чезаре Мори был профессиональным полицейским, неподкупным и не имевшим политических амбиций. Как монархист, националист и консерватор, он был убежден, что социалисты являются величайшей угрозой для государства, а как государственный чиновник строго придерживался законов, не поддавался личным пристрастиям и арестовывал любого (будь то социалист или фашист), кто преступал закон. Он был для фашистов занозой, они ненавидели его за то, что он не делал различий между патриотами и большевиками. Но префектов и полицейских, подобных Мори, было очень немного.
Префект Феррары Самуэле Пуглиезе даже не пытался скрывать своих симпатий к фашистам. В мае 1921 года местный полицейский арестовал Бальбо за ношение револьвера без разрешения. Сотни фашистов из окрестных деревень собрались в Феррару и присоединились к городским товарищам, требуя освобождения Бальбо. Пуглиезе немедленно отдал приказ об освобождении Бальбо. Никаких обвинений ему предъявлено не было. В 1921 году в Ферраре было зафиксировано 49 жестоких стычек между фашистами и социалистами. Полиция арестовала 33 фашиста и 110 социалистов.
В ряде районов префекты и полиция активно помогали фашистам, обеспечивая их моторизованным транспортом, а иногда и револьверами. Во многих местах офицеры местныхгарнизонов симпатизировали фашистам. Высшее армейское командование и генералы еще не перешли на сторону фашизма, но большинство младших офицеров поддерживало их. Некоторые из них были товарищами по окопам местных фашистских лидеров.
Но даже те префекты и полицейские, которые не были настроены профашистски, обычно предпочитали их большевикам. В течение первых шести месяцев 1921 года по всей Италии фашистами было подано 2039 жалоб на акты насилия социалистов. Полиция арестовала 1422 социалиста и не предприняла никаких действий в 617 случаях. Социалисты подали в полицию 1274 жалобы на акты фашистского насилия, причем полиция арестовала 396 фашистов и не предприняла никаких действий в 878 случаях.
Однако продолжающееся насилие очень тревожило многих итальянцев. К их числу относились и принадлежавшие к среднему классу консерваторы, которые не принимали насилия, но в остальном симпатизировали фашистам. Правда, другие считали, что в борьбе с большевизмом оправданы любые средства. Молодые люди с подобными взглядами присоединялись к фашистам. Их возбуждала опасность, увлекало ощущение товарищества, а возможно, и жестокость фашистских отрядов. Однако более старших консерваторов из среднего класса деятельность этих отрядов, сквадов, пугала. Их не слишком убеждали доводы Муссолини, что фашистское насилие — это насилие воинов, а не хулиганов. Когда они рассматривали гордо публикуемые фашистами фотографии разгромленных ячеек Коммунистической партии (поломанную мебель, порванные в клочья документы и фотографии, груды осколков от разбитых окон и зеркал), они не могли не думать, что так поступают именно хулиганы.
