Совершенно другую позицию он занял 16 ноября в первом своем обращении в качестве премьера к Палате депутатов и Сенату. Он сказал, что второй раз за десятилетие, как и в мае 1915 года, итальянский народ сверг правительство вопреки решению парламента. Он стал премьер-министром «по революционному праву» и использует свое положение для усиления мощи чернорубашечников. Имея за спиной 300 000 вооруженных молодых людей, готовых с фанатичной преданностью выполнять его приказы, он сумеет наказать всех хулителей фашизма. «Я мог бы превратить этот жалкий и мрачный зал вбивак моих легионов… Я мог бы забить двери парламента и сформировать правительство из одних фашистов. Я мог бы сделать это, но не хочу так поступать, по крайней мере в данный момент». Он не собирался использовать фашистов в качестве орудия капиталистов в их борьбе с пролетариатом. Ленин обратился за помощью к западным капиталистам и дал им множество привилегий. Он, Муссолини, не даст капиталистам никаких привилегий, потому что в фашистской Италии привилегий не будет ни у кого.
Так как из 535 депутатов Палаты лишь 38 были фашистами, ближайшие соратники Муссолини советовали ему просить короля распустить парламент и назначить новые выборы. Однако он хотел сначала изменить избирательную систему. Поэтому вместо роспуска парламента он обратился к Палате депутатов и Сенату с просьбой предоставить ему чрезвычайные полномочия для проведения реформ в сфере финансов, в управлении, армии и образовании. Кроме того, он подчеркнул, что, если они не проголосуют за то, чтобы дать ему эти полномочия, он немедленно распустит парламент.
В других обстоятельствах и в другой стране угрожающая манера поведения, принятая Муссолини, разозлила бы депутатов. Но это был именно тот стиль жесткого разговора, которого жаждали его фашистские приверженцы, и депутаты предпочли понять его слова как заверение в том, что, хотя он может прислать свои чернорубашечные сквады, чтобы насильно их разогнать, делать это он не намерен. Ту рати, лидер социалистов, был единственным партийным лидером, который заявил, что речь Муссолини — это оскорбление парламента, так как Муссолини провозгласил, что даст парламенту существовать, только если тот не будет подавать признаков жизни. Народные католики, республиканцы, независимые, националисты и даже правые социалисты Бономи — все проголосовали за предоставление Муссолини чрезвычайных полномочий. Против голосовали только социалисты и коммунисты. Все другие партии боялись его и боялись восстановить против себя общественное мнение, если станут ему противиться. Все они предпочитали его, а не красных.
Именно ненависть к красным сплотила нацию вокруг Муссолини. Промышленники и землевладельцы ненавидели их, так как были уверены, что те конфискуют их собственность. Католики-пополари и другие верующие ненавидели красных за атеизм и нападки на церковь. Многие люди ненавидели их, потому что боялись, что они установят коммунистическую диктатуру, которой будут руководить из Москвы. Но больше всего итальянцы ненавидели красных, как интернационалистов, верящих в солидарность с социалистами других стран, а не с итальянскими националистами.
18 ноября Муссолини поехал в Лозанну на очередную сессию конференции держав-союзниц, на которой должны были быть разработаны условия мирного договора с Турцией. Перед его прибытием швейцарское правительство срочно аннулировало все старые ордера на его депортацию, выданные в разных кантонах в 1903–1904 годах. В Лозанне он пригласил британского министра иностранных дел лорда Керзона, а также французского премьер-министра и министра иностранных дел Пуанкаре встретиться с ним для предварительного обсуждения проблем, в Территете, маленьком швейцарском городке вблизи границы с Италией. Муссолини приветствовал их, окруженный чернорубашечниками. Это им очень не понравилось. В беседе Муссолини подчеркнул, что не станет участвовать в лозаннской конференции, если с Италией не будут обращаться как с равной. Это понравилось Керзону еще меньше: всем было известно, что он ни с кем не обращался как с равным.
Затем они отправились в Лозанну на конференцию. Там Муссолини дал интервью нескольким иностранным журналистам. Он произвел весьма благоприятное впечатление на лондонскую «Морнинг пост». Корреспондент «Ле тамп» задавал вопросы относительно его политики в отношении Ватикана. Муссолини отвечал не враждебно, но сдержанно. Он сказал, что Ватикан является силой, которую нельзя игнорировать, но что политику и религию смешивать не следует.
