Ведущий итальянский теоретик коммунизма, Антонио Грамши, бывший также депутатом Палаты, был арестован в Монтеситорио 6 ноября 1926 года и в мае 1928 года с семью другими коммунистами предстал перед судом. Их обвиняли в заговоре с целью разжигания гражданской войны и классовой ненависти. 4 июня Грамши был приговорен к 20 годам 4 месяцам и 5 дням тюремного заключения; некоторые другие подсудимые получили еще большие сроки. У Грамши было слабое здоровье, но Муссолини отклонил петиции об амнистии или переводе его из тюрьмы в больницу вопреки, а возможно, благодаря международным ходатайствам из Парижа. Впоследствии Грамши был переведен в клинику, где и умер в апреле 1937 года, так как здоровье его было подорвано тяжкими тюремными условиями. Ему позволялось, правда, писать письма и книги, как в свое время, в 1911–1912 годах, Муссолини. Тюремные сочинения Грамши стали важным вкладом в марксистскую философию.
Все депутаты-социалисты были изгнаны из Палаты, а их места объявлены вакантными. Некоторые историки пишут, что в этом нашло отражение извращенное умонастроение Муссолини. Однако подобные же меры были предприняты в 1920 году против коммунистических и социалистических депутатов в странах Центральной и Восточной Европы, где господствовал диктаторский режим. Этому примеру позднее последовали правительство Даладье во Франции, когда разразилась Вторая мировая война, и режим апартеида в Южной Африке в 1950 году.
Подозреваемые, которым нельзя было доказательно приписать какое-либо преступление и отдать под суд, могли быть задержаны согласно ордеру на «заключение» («конфино») на срок до пяти лет. Ордер на «заключение» выдавался трибуналом под председательством районного префекта обычно по представлению ОВРА. Обвиняемого должны были проинформировать о причинах задержания, и он мог оспаривать это перед трибуналом, но не мог претендовать на законную юридическую защиту. Если принималось решение о содержании его под стражей, он мог обращаться в апелляционный трибунал, назначаемый министром внутренних дел, но не подавать апелляцию в судебном порядке. «Заключение» уже начинало действовать, пока шло рассмотрение его апелляции. Обычной практикой апелляционного трибунала было сокращать срок «заключения», а полная отмена была редкостью. Приговоренные к «конфино» могли быть освобождены до конца назначенного им срока административным распоряжением. Иногда это делалось после того, как они соглашались сотрудничать с фашистским режимом.
Жертв «конфино» первоначально интернировали на остров Липари, расположенный у северной оконечности Сицилии. В последующие годы такие места для интернирования были на островах Тремити на адриатическом побережье, а также Понца и Вентотен в заливе Гаэта. Подобные учреждения существовали и на материке.
По словам сотрудника ОВРА Гвидо Летти, обращение с заключенными там было более гуманным, чем в других странах с диктаторскими режимами. Их не заставляли работать на износ, как в сталинских трудовых лагерях, и не подвергали расчетливой жестокости гитлеровских концентрационных лагерей или разнузданным зверствам тюрем при других диктаторских режимах. Интернированные при Муссолини размещались на тюремных островах в коттеджах по своему выбору. Они обязаны были два раза в день являться на перекличку, но в остальном могли передвигаться по территории острова как им заблагорассудится и делать что хотят. Им платили 5 лир в день, а позже 10 лир, которые они могли тратить на покупки в лавках острова. Их оставшиеся дома семьи получали по 2 лиры в день на жену и по 1 лире в день на каждого ребенка. Интернированным давали отпуска на несколько дней по семейным обстоятельствам, хотя некоторые из них воспользовались ими для побега, нарушая тем самым обещание вернуться под стражу. Таким образом, некоторым удалось бежать во Францию, и Париж стал главным центром итальянской антифашистской эмиграции.
Однако рассказы ряда пленников рисовали картину, весьма отличавшуюся от описаний Летти. Социалист Карло Роселли бежал во Францию с острова Липари. Побег был организован его женой, англичанкой Марион Кейв, которая подослала к Липари моторную лодку, чтобы освободить его и еще двух бывших депутатов парламента, Эмилио Лусси и Франческо Фаусто. Потом Нитти написал об условиях заключения на Липари, о зверской грубости фашистских охранников и применявшихся иногда пытках. Зная, как вели себя фашисты на улицах городов, удивляться их поведению на Липари не приходилось.
