Еженедельник Эзио Гарибальди «Камича росса» («Красная рубашка» Гарибальди и гарибальдийцев) резко критиковал прогерманские тенденции, проявлявшиеся временами в фашистской политике, а также некоторые аспекты конкордата с Ватиканом. Все эти издания печатали тексты, восхваляющие Муссолини, и вставляли цитаты из его недавних или прошлых речей и статей в Свои публикации, чтобы обосновать собственную точку зрения и разбить доводы оппонента. Эти различия во мнениях и журналистская полемика ярче всего проявлялись в вопросах искусства, литературы и науки. Уже перед Первой мировой войной футуристическое направление в искусстве поддерживало революционные национальные идеи, проявившиеся затем в интервенционистской кампании 1914–1915 годов и послевоенном фашистском движении. Футуристы заявляли, что их искусство современное, революционное и фашистское, что оно противостоит замшелому привычному искусству старых консервативных буржуазных партий и классов. Однако идеи футуристов с яростью отвергались консервативными деятелями искусства. Фашистское руководство не отдавало распоряжений, кого считать правым в этом споре, и не провозглашало какое-то направление официальным «фашистским искусством», которому должны следовать все художники, как это было с «социалистическим реализмом», предписанным всем в Советском Союзе. Обе стороны были вольны год за годом критиковать друг друга, вплетая тактичные похвалы дуче в ругань по поводу своих соперников.
Особенно жестокими были споры среди архитекторов. Например, действительно ли модернистские здания лучше выражают новый революционный дух фашистской эры или классическая архитектура, базирующаяся на стиле зданий Древнего Рима, полнее соответствует несравненному гению Муссолини? Подобные споры шли также и среди ученых по вопросам генетики, биологии и антропологии.
Такая свобода дискуссий сильно отличала Италию от нацистской Германии и советской России, она показывала одновременно силу и слабость режима Муссолини. Его сила проявлялась в терпимости к существованию различных точек зрения. Слабость была в том, что эта терпимость распространялась на поведение фашистов, которым позволялось время от времени громить, поджигать и убивать. Муссолини призывал их не делать этого, но они знали, что могут довольно безнаказанно пренебречь его указаниями.
Муссолини никогда не истреблял леворадикальное крыло фашистской партии, как Гитлер уничтожил штурмовиков Эрнста Рэма в «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 года. Тем более он не казнил (до 1943 года) членов своего правительства и руководства партии, как это сделал Сталин. Он стравливал местных фашистских руководителей друг с другом, иногда приказывал ОВРА следить за ними. Так, Бальбо, обнаружив, что ОВРА прослушивает его телефон, в ярости позвонил Муссолини и выразил категорический протест. Тот ответил ему, что ОВРА, без сомнения, прослушивает его телефон, так как это элементарная мера предосторожности. А чего еще он ждал? Бальбо понял, что ответа на такой вопрос быть не может. На этом инцидент был исчерпан.
Большое внимание уделялось вопросам образования и идеологического воспитания молодежи. Это было особенно важно для страны, где каждый ребенок с самого раннего детства пропитан духом католического христианства. Первым министром просвещения у Муссолини был философ профессор Джентиле. И хотя он вышел из правительства в знак протеста против убийства Маттеотти, его убедили войти в фашистскую иерархию, пусть не в качестве министра, когда страсти по поводу убийства улеглись. Ему поручили разработать программу и наметить направления начального, среднего и высшего образования, а также отвечать за издание «Энциклопедиа Италиана», которая, как предполагалось, должна была быть лучше «Британики» и французского «Большого Ларусса» по полноте и научной глубине.
Теории Джентиле в области образования были весьма отличны от теорий социалистов, пользовавшихся большим влиянием перед Первой мировой войной. Целью социалистов было распространение среди народа грамотности. Джентиле же стремился достичь совершенства и обеспечить соответствующее образование для элиты, для достойнейших, для иерархии. Он объяснял, что образование имеет не главное значение, пока жив Муссолини, пока все может быть предоставлено его непогрешимой мудрости и блистательному руководству. Поэтому в настоящее время детей следует учить лишь послушанию и безоговорочному следованию за дуче. Однако фашизм его переживет, и когда Муссолини не станет, фашистам будет необходимо образованное поколение, способное вести страну дальше.
