Потом он заметил, что рядом с сундуком кто-то оставил еще и кожаную седельную сумку. Ее наполовину заполняли золотые слитки. Видимо, Том помешал кому-то, пытавшемуся набить эту сумку сокровищами перед бегством из крепости. А стук, который слышал Том снизу, производил тот, кто взламывал сундуки.
Кто бы это ни был, наверняка он оставался где-то здесь.
Едва Том сообразил это, как услышал за спиной крадущиеся шаги.
Звук заставил его резко обернуться к двери.
Аль-Ауф спрятался за открытой дверью, когда услышал быстрые шаги Тома, поднимающегося на лестнице.
Том сразу узнал его.
Он видел этого корсара на палубе «Минотавра», когда на него напал «Серафим».
Аль-Ауф оказался выше, чем предполагал Том, и его хищные темные глаза в глубоких глазницах горели яростью, как у стервятника. Он где-то потерял свой тюрбан, и длинные черные косы, переплетенные серебром, падали на плечи корсара, сливаясь с волнами бороды.
Губы аль-Ауфа растянулись в дикой гримасе, когда он вскинул пистолет, который держал в левой руке, и прицелился Тому в голову.
На одно краткое мгновение Том заглянул в глубину черного зева ствола, потом посмотрел в глаза аль-Ауфа, уставившиеся на него поверх пистолета. С металлическим щелчком, показавшимся оглушительным в тесном пространстве маленькой комнаты, боек ударил по полке, взлетел клочок белого дыма…
Том зажмурился, ожидая, что пуля ударит прямо ему в лицо, но этого не случилось.
Пистолет дал осечку.
Аль-Ауф, на миг ослепленный вспышкой и дымом, замер, и Том в ту же секунду одолел расстояние между ними. Он видел, что пистолет у врага двуствольный и палец аль-Ауфа уже согнулся вокруг второго курка. Том понимал, что удача не осчастливит его дважды и второй выстрел убьет его.
Он взмахнул саблей над вытянутой рукой пирата, сжимавшей пистолет. Клинок рубанул по внутренней стороне запястья аль-Ауфа и, как бритва, взрезал вены и артерии под темной кожей. Пистолет выпал из ослабевших пальцев и ударился рукояткой о каменный пол – второй ствол выстрелил со злобным грохотом. Пуля разбила в щепки древесину одного из сундуков, а аль-Ауф качнулся назад, нащупывая драгоценную рукоятку ятагана у своего пояса. И выхватил его как раз вовремя, чтобы отбить второй удар Тома, направленный ему в грудь.
Том не ожидал от него такого проворства. Серебряные пряди в волосах и борода аль-Ауфа ввели его в заблуждение. Корсар оказался стремительным, как леопард, а сила его удара говорила о намного более молодом возрасте. Когда Том опомнился после отражения атаки, аль-Ауф уже упал на одно колено и сам ударил, метя по лодыжкам Тома, что могло бы навсегда искалечить его. У Тома не имелось времени уйти от нападения. Вместо этого он просто подпрыгнул, и кривой ятаган скользнул по подошвам его сапог. Том в прыжке ударил по темной голове араба, но аль-Ауф ускользнул в сторону, как змея, скрывшаяся под камнем.
Кровь продолжала хлестать из запястья пирата – вокруг него растеклась уже целая красная лужа. Том парировал еще один выпад и финт из третьей позиции, но аль-Ауф опять отразил атаку и поднырнул под саблю Тома.
Том отскочил назад, и удар, нацеленный ему в живот, немного не достал его.
Они кружили по комнате, пристально глядя друг другу в глаза, стараясь предупредить намерения противника. Их клинки то и дело скрещивались, каждый испытывал силу второго.
Нога Тома поскользнулась на крови, и в тот момент, когда он потерял равновесие, аль-Ауф бросился вперед со скоростью стрелы, выпущенной из лука, и на этот раз попытался поразить Тома в бедро.
Том отбил удар и заставил противника отступить в сторону.
Теперь Том уже понимал, что представляет собой этот человек как боец. Пират обладал быстротой и изворотливостью, и возраст не лишил силы его руку. И если они продолжат сражение, в конце концов опыт аль-Ауфа может принести ему победу.
Следовало сделать ставку на выносливость.
Том начал игру, держась от араба с его сильной стороны, то и дело как бы ошибаясь и открываясь, но когда аль-Ауф клюнул на эту наживку и снова попытался ударить снизу, Том блокировал его клинок и зажал своим. Теперь они очутились почти грудь к груди, а их оружие скрестилось на уровне глаз. Том всей силой широкого молодого плеча нажал на них, и аль-Ауф уступил шаг. Том чувствовал, как силы оставляют корсара, вытекая вместе с кровью из рассеченного запястья.
Том снова нажал, но аль-Ауф оказался не так слаб, как притворялся. Неожиданно он с такой быстротой отскочил в сторону, что Том качнулся вперед, а аль-Ауф в очередной раз ударил снизу.
Тому следовало предусмотреть это, он ведь уже понял тактику боя этого человека. Лишь чудом он успел с кошачьей ловкостью отшатнуться, и клинок корсара только скользнул по его бедру. Ятаган разрезал ткань штанов и нанес неглубокую рану на крепкой мышце ноги.
Рана была не опасной, а аль-Ауф слишком много сил вложил в этот удар. И пока он отчаянно старался восстановить дыхание, Том взмахнул саблей и вынудил врага яростно отбиваться. Они топтались, кружа по комнате, сталь звенела о сталь так пронзительно, что резала слух, эфесы вибрировали в руках.
