Но с другой стороны, это означало бы предоставить Дориана его судьбе – ведь он остался бы рабом в чужом мире. Неудержимая сила данной брату клятвы влекла Тома к тем страшным берегам, к Африке.
В конце концов Том отправился к Эболи, чтобы тот помог ему разобраться в этом противоречии.
– Если мой отец позволит мне командовать «Минотавром» и даст мне небольшую команду хороших матросов, мы с тобой могли бы отправиться на поиски Дориана. Я знаю, где начать. Ламу!
– А как же твой отец, Клебе? Ты готов бросить его, когда он больше всего в тебе нуждается? И что ты почувствуешь, если будешь где-то там, – Эболи махнул рукой в сторону запада, где за горизонтом лежал таинственный материк, – а до тебя дойдет весть, что твой отец умер, в то время как ты, может быть, сумел бы его спасти, если бы оказался рядом?
– Даже не говори об этом, Эболи! – вспыхнул Том. И со вздохом неуверенности умолк. – Ну… может быть, к тому времени, как вернется капитан Андерсон с «Йоркширцем», отец уже окрепнет настолько, чтобы добраться до дома без нас? – предположил он, помолчав. – Я подожду до тех пор, прежде чем принять решение, но пока мы должны подготовить «Минотавр» к любой задаче, какую мы на него возложим.
Несмотря на уже приложенные к «Минотавру» усилия, на нем все равно еще лежал отпечаток временного пребывания в руках аль-Ауфа, и они оба знали, что корпус корабля, скорее всего, сильно поражен червями, проклятием тропических вод.
В тот же самый день Том приказал поставить корабль на сушу. Он никогда прежде этого не делал и понимал, что должен полностью положиться на опыт Неда Тайлера и Эла Уилсона. Корабль освободили от всего груза и тяжелого снаряжения, включая пушки и бочки с водой. Все это переправили на берег и сложили под наклонными навесами в пальмовой роще, а орудия поставили вокруг лагеря для защиты. Потом полегчавший корабль отбуксировали к берегу и поставили параллельно его линии во время прилива.
Через крепкие блоки от верхушек мачт к берегу пропустили канаты и закрепили их на самых больших и толстых пальмах. Потом, когда воды под корпусом стало на три морские сажени, «Минотавр» потянули выше на берег. По двадцать человек на каждом кабестане, а остальные на берегу вдоль канатов тянули, ритмично напевая.
Постепенно корабль сильно наклонился на правый борт, обшивка с противоположной стороны открылась, и уже казалось, что судно вот-вот упадет. Но к тому времени, когда отлив близился к предельной точке, «Минотавр» благополучно устроился днищем на песке, открыв левый борт.
Не дожидаясь полного отлива, Том и Нед Тайлер побрели по воде, осматривая корпус.
«Минотавр» плавал в этих водах почти четыре года, и его днище заросло водорослями и ракообразными.
Но хотя это должно было повлиять на скорость и все мореходные качества корабля, это не грозило его существованию. Однако когда с досок соскребли водоросли, открылось то, чего они больше всего боялись: по всему корпусу ниже ватерлинии морские черви прогрызли в древесине свои норки.
Том смог полностью просунуть указательный палец в одну из таких дыр и нащупал внутри червя.
Кое-где дырки располагались так близко друг к другу, что доски стали похожи на швейцарский сыр.
На берегу плотники уже разогревали смолу в чанах над кострами. Нед залил ковш кипящей смолы в один из ходов.
Отвратительная тварь выскочила оттуда, извиваясь. Она была толщиной в палец, а когда Том схватил червя за голову и поднял как можно выше, красное тело, похожее на змею, повисло до его колен.
– Наш старичок не дошел бы до дома с такой мерзкой командой на борту, – сказал Нед. – Корпус просто развалился бы при первой же хорошей буре.
Том с отвращением швырнул червя в бухту, и на него тут же набросилась стайка серебристых рыб; вода вскипела, когда рыбы пожирали червя.
Плотники со своими помощниками уже спешили присоединиться к Неду и Тому, чтобы избавить корпус корабля от этих паразитов, и занимались этим, пока не вернулась вода и прилив не загнал их на берег. Пять отливов подряд они соскребали водоросли и ракушки, потом выжаривали червей и затыкали их норы просмоленной паклей.
Те доски, которые оказались слишком сильно испорчены, заменили новыми, светлыми. Потом вычищенный корпус покрыли густым слоем смолы, смешанной с колесной мазью, потом еще двумя слоями смолы… и только тогда Нед и Том остались довольны.
При следующем приливе «Минотавр» снялся с мели и, выйдя на глубину, развернулся. Потом его снова подвели к тому же месту на берегу, и весь процесс повторился, но на этот раз корабль повернули вверх правым бортом.
Когда же наконец «Минотавр» вернулся к месту своей стоянки в бухте, мачтовые забрались наверх, чтобы спустить вниз реи.
Их тоже тщательно осмотрели, и каждое слабое место было починено, прежде чем их снова отправили наверх. Далее последовала детальная проверка всех линей и шкотов оснастки, и большую ее часть заменили манильскими канатами наивысшего качества из запасов «Серафима». Старые черные паруса давно превратились в лохмотья, на них красовались грубые заплаты, поставленные матросами аль-Ауфа.
