От этого крика и напряжения, в котором он пребывал последние два дня, у Мустафы закладывает уши. Кровь частыми и сильными ударами бьет в виски. То, чего он так боялся, произошло. Фашисты знают, кто он. Но как? Как им удалось так быстро вычислить его?
Стены камеры кружатся перед глазами арестованного, а через шум в ушах он с трудом слышит голос гестаповца:
– Мустафа Голубич! Не знаешь!? Героя всей Боснии и Сербии не знаешь? Кавалера золотой медали за храбрость, члена «Молодой Боснии» и «Черной руки», убийцы эрцгерцога Фердинанда не знаешь? Не слышал?
На Мустафу сыплются удары. Он валится на пол без сознания.
– За дураков нас считаешь? Твое лицо было во всех газетах! Тебя судили вместе с этим быком – Дмитриевичем. Ты со своими друзьями-бандитами начал мировую войну. Из-за тебя пострадала Германия. Говори. Что ты делал все эти годы, на чью разведку работал и зачем вернулся в Белград?
Мустафу обливают водой и снова бьют. В бессознательном состоянии, привязанного к стулу, его переносят в камеру, чтобы через некоторое время вновь перенести в комнату пыток. А в короткие перерывы между нечеловеческими муками Голубич видит себя молодым и бесстрашным добровольцем сербской армии, прошедшем все балканские войны. И, прежде всего, вспоминает разгром османской империи и окончание почти четырехвекового турецкого господства на Балканах.
Голубич, вовлеченный в политику своим другом и покровителем Дмитриевичем-Аписом, с напряженным вниманием наблюдал за созданием и укреплением Балканского союза, нацеленного против Турции. И не просто наблюдал, а со свойственным ему задором и энтузиазмом выполнял тайные поручения своей организации, направленные на подготовку к войне. Для этого ему приходилось часто выезжать в Боснию и Македонию, где он занимался поиском добровольцев и формированием из них отрядов четников. Пройдя специальную подготовку в отряде Танкосича, в котором готовили, говоря современным языком, профессиональных бойцов спецназа, Мустафа был удивлен снижением требований к желающим примкнуть к ним. Его поразило количество деклассированных и уголовных элементов, принимаемых в эти некогда элитные и идеологически подготовленные подразделения сербской армии.
– Господин майор, уверены ли вы, что все эти люди, которые приходят к нам, готовы умереть за идею Великой Сербии? – не выдержал однажды Мустафа и попросил объяснения у своего командира Танкосича.
– Понимаю тебя, друг мой Мустафа. Настоящий четник – это национальный воин, готовый выполнить любое задание. Человек высоких моральных качеств. Он – пример для всех простых людей. Ты знаешь, что наш боец, уличенный в мародерстве, подлежит немедленному расстрелу. Но будущая война с турками и арнаутами (албанцами) будет особой войной. Турки всегда брали нас своим числом. Поэтому нас должно быть настолько много, насколько ты и твои друзья смогут заполнить наши отряды. Я понимаю, что беспокоит тебя. Да, среди отобранных нами людей много тех, кто надеется поживиться в ходе войны. Но мы будем воспитывать их в ходе боев. Мы будем выбирать для них самые опасные участки сражений, в которых они смогут победить, только опираясь на плечо друга. Война будет делать из них людей. Особенно эта священная для нас война.
И эта война за подлинную свободу, которую ждали сотни лет, началась. Страны-члены Балканского союза – Сербия, Черногория, Греция и Болгария – кроме окончательного освобождения из-под турецкого ига, преследовали каждая свою эгоистичную цель – поживиться новыми территориями. Но, несмотря ни на что, они воевали дружно, ожесточенно, а главное – победоносно. Было одержано несколько значительных побед, заставивших Турцию просить пощады. В результате была освобождена часть Македонии, а также Фракия и северо-западная часть Греции, где находился самый большой турецкий гарнизон во главе с янинским[1] пашой.
Голубичу эта война запомнилась еще и нескрываемой жестокостью по отношению к побежденным. Ненависть к туркам и албанцам буквально распирала солдат и младших офицеров. Старшие командиры закрывали глаза на ежедневные убийства военнопленных и просто мирных людей, не успевших покинуть освобожденные территории.
Однажды на окраине Скопле Голубич остановил одного четника, который громко кричал в лицо старого, плохо одетого албанца:
– Это ты сейчас такой робкий и послушный! Если бы ты был с оружием, а я нет, ты бы и разговаривать со мной не стал. Твои сородичи не стали говорить с моими племянниками, – они просто зарезали их!
При этих словах лицо серба налилось кровью, чувствовалось, что он теряет контроль над собой. Повинуясь какому-то непреодолимому импульсу, Голубич остановился и вмешался в разговор.
– Послушай меня, брат, оставь в покое этого старика. Он ни для кого не опасен и вряд ли причинит кому-нибудь вред.
Четник удивленно оглянулся на человека, который осмелился обратиться к нему с такими словами. Он с удивлением оглядел классическую экипировку Мустафы, сразу же сообразив, что перед ним не простой воин, вступивший в знаменитый полк перед самой войной.
