Самым прославленным проповедником IV/X в. был Ибн Нубата (ум. 374/984) — придворный проповедник Сайф ад-Даула в Алеппо. Собрание его проповедей может лучше всего рассказать об искусстве проповедей той эпохи. Поскольку пророк Мухаммад никак не был хорошим оратором, как об этом говорит мусульманская традиция, то это способствовало тому, что ислам при всех прочих его недостатках все же не стал религией болтунов, что отвратительнее всего в религии. «Он повелел долго молиться, но кратко читать проповедь»[2235], и поэтому собственно проповедь длилась у Ибн Нубаты едва ли пять минут[2236]. Проповеди предпосылалась краткая хвала Аллаху и молитва за пророка, затем проповедник садился, чтобы вскоре выступить и произнести церковную молитву, так называемую вторую проповедь
О Аллах, даруй победу эмиру такому-то над твоими врагами, строптивыми неверными, дерзкими злодеями,
Что отклонялись от указанного тобою пути,
Что обвиняют твое откровение во лжи
И возражают посланнику твоему!
Да не останется для него ни одного войска, которое бы он не уничтожил,
Ни одной пустыни, которую бы он не пересек,
Ни крови, которой бы он не пролил,
Ни беглеца, которого бы он не настиг,
Ни крепости, которую бы он не заставил сдаться и не разрушил,
Ничего святого, чем бы он не воспользовался и чего не осквернил бы,
Ничего высокого, чего бы он не унизил и не подчинил!
О Аллах, даруй ему победу над вратами твоими и дай ему схватить их за чубы,
Чтобы укротил он их и принудил бы их сойти с их твердынь,
Чтобы они в покорности платили ему подать за покровительство из близи иль издалека![2242]
Толкующая текст гомилия из-за краткости проповеди исключается. Обычная проповедь, произносимая по пятницам, издавна посвящалась, одной и той же теме: «Конец близок! Для отдельного человека это смерть и могила, а для Вселенной — день Страшного суда!». Эта тема придает проповеди порывистость, нервозность. Ее не интересуют скромные радости и горести жизни, ибо тот, кого преследует рев преисподней, не нагнется к придорожному цветку. Говорят, что уже ‘Али с энтузиазмом обращался в своих проповедях к молящимся: «Бегите, бегите, спасайтесь, спасайтесь! Позади вас ловец (геенна), гонимый поручением своим, поспешно приближается он!» Слишком безмятежным и уютным было бы даже описание блаженств неба и мучений ада. Весь огонь риторики концентрируется на одном моменте: эта жизнь и этот мир в ужасе идут к концу. Дело было в том, чтобы громким голосом напомнить людям, которые более чувственно и более непосредственно жили сегодняшним днем, чем мы, о приближении конца.
Так, например, Ибн Нубата[2243]:
