Варган тотчас уловил эту мысль. Но его вертолет не мог реагировать мгновенно. Летающие машины с треском сцепились, ударясь бортами в вое раздираемого металла. Уцелевшие системы безопасности успели сработать, но только малая высота спасла Бартона и его врагов от смерти.
Они рухнули на центральную площадь зоопарка, недалеко от бассейна с акулой. Варган уловил работу мысли Бартона и немедленно приказал Смиту:
"Убей его! Скорее!"
Бартон выбрался из-под обломков. Он чувствовал, что над ним, готовый приземлиться, висит вертолет Сью, и передал ей:
"Включи все огни. Как можно больше света. Разбуди животных."
Увернувшись от двух фигур, приближавшихся к нему, он сорвал повязку с раненой руки и дал запаху крови распространиться в воздухе. И закричал.
С вертолета Сью ударили лучи света, заглядывая в клетки ослепительным сиянием.
"Убей его! – думал Варган. – Скорее!"
Послышался астматический кашель льва. Бартон обогнул бассейн и перебросил через ограждение пропитанную кровью повязку. Огромная акула пробудилась, вызвав рябь и пену на поверхности воды.
И от клеток и бассейна, от животных, проснувшихся среди хаоса света, запаха крови и крика, пришел недостающий случайный фактор.
Сью включила сирену, и ее вой разорвал ночь. Повсюду мелькали беспорядочные блики света. Бартон увидел, как остановился и потряс головой Смит. Варган, сжав зубы, бежал вперед, но и его тоже трясло.
Их мысли смешались. Это уже была не игра в шахматы. Это был скип-гандбол, с совершенно диким переменным фактором.
Ведь зверей нельзя назвать по-настоящему разумными. У них есть инстинкт, страсть и первобытно-могучая дикая мощь. Даже обычных людей пугает рев голодного льва. А Болди…
То, что исходило из огромного бассейна, было хуже всего. Это потрясло даже Бартона. Всякое общение между параноиками было невозможно, даже думать среди этого животного буйства мысленного голода и ярости, разливавшейся в ночи, они могли с трудом.
И они больше не могли читать мысли Бартона. Они были похожи на людей, пойманных слепящими лучами прожекторов. Они были телепатически ослеплены.
Но Бартон, привыкший иметь дело с животными, лучше сохранял контроль. Происходящее не было приятным и для него. Лишь то, что он привык к тиграм, акулам, львам и волкам, давало ему что-то вроде защиты от мыслей хищников. Он ощутил испуганное, паническое бегство Мелиссы, знал, что Сью, кусая губы, отчаянно пытается сохранить контроль над собой. Но в радиусе полумили от этой телепатической Ниагары мысленная связь была невозможна, если не считать некоторые весьма своеобразные типы сознания.
У Бартона был именно такой тип сознания.
Он мог читать мысли Варгана и Смита, они не могли читать его мысли. Он выиграл дуэль. Ему пришлось убить обоих до того, как подоспела помощь. Тайну параноиков нужно было скрыть навсегда.
И острое лезвие его кинжала сделало свое дело. Смит умер молча. Гаснущее сознание Варгана исторгло отчаянный страстный крик:
"Глупец! Чтобы уничтожить собственную расу…"
Наступила тишина, смолкла сирена, погасли прожектора. Лишь кричали животные, и бурлила вода в бассейне.
– Они замнут это дело, – сказал Бартон. – Со вчерашнего дня я немало сделал для этого. На мое счастье среди высших чинов юстиции есть несколько Болди. Я даже им мало что рассказал, но они уловили основную идею. Это будет рассматриваться как личная дуэль. А дуэли, во всяком случае, законны.
В озере Огайо отражалось полуденное солнце. Порывистый ветер покачивал маленькую лодку, и Сью переложила румпель в ответ на мысль Бартона. Под килем шептались волны.
– Но я не могу разыскать Мелиссу, – добавил он.
Сью промолчала. Он посмотрел на нее.
– Ты с ней сегодня разговаривала. Почему я не могу этого?
– Она… это сложно, – сказала Сью. – Давай не будем об этом?
– Нет.
– Потом… где-нибудь через неделю…
Он вспоминал скромную, женственную мягкость Мелиссы и ее испуганное бегство прошлой ночью.
– Я хочу убедиться, что с ней все в порядке.
– Нет, – сказала Сью, пытаясь спрятать мысль. Ей это почти удалось, но… нечто – ключ, подсказка – проступило в ее сознании.
– Искаженное сознание? – взглянул на нее Бартон. – Как же она смогла…
– Дэйв, – сказала Сью, пожалуйста, не трогай ее сейчас. Ей бы этого не хотелось…
Но в его руках был ключ, и перед ним была запертая дверь. Бартон автоматически послал мысль, мысль исследующую, вопросительную. И где-то очень далеко что-то шевельнулось в ответ.
"Мелисса?"
Сью молча разглядывала румпель. Казалось, прошла вечность, когда Бартон пошевелился. Его лицо окаменело, вокруг рта легли новые морщины.
– Ты знала? – спросил он.
– До сегодняшнего дня нет, – ответила Сью. Почему-то никто из них сейчас не хотел пользоваться телепатией.
– Это… эти события в зоопарке, должно быть, сделали это.
– Это не навсегда. Это может быть циклично.
– Значит именно поэтому она могла принимать тайный диапазон, – выдохнул Бартон. – Мутация… временами слишком близко подходит к краю. – Он посмотрел на свою дрожащую руку. – Ее разум – вот какой был ее разум!
