Сначала я не вслушивался в разговор за стенами кабинки, а просто приходил в себя после внеплановой отключки. Но то, что было сказано дальше, придало мне бодрости и заставило мозг работать на пределе возможного:
— Саша, я был там, — прошипел знакомый мне голос, — и видел всё своими глазами! Это не законно. Даже то, чем ты занимался в девяностых — это детская забава по сравнению с тем, что ТАМ творится! — Сомнений не оставалось, сочный баритон принадлежал Алексею Филонову. — Ты вляпался в такую кучу дерьма, что тебе уже ни одна лопата не поможет — в пору вызывать экскаватор.
— Да знаю я! — отозвался хриплый, отрывистый тенор, принадлежавший, несомненно, его другу — Александру Калашникову. — Мне теперь оттуда не выбраться… И тебе тоже. Все мы связаны. Ты сам согласился профинансировать экспедицию в Припять. Я тебя за карман не тянул. Оба мы числимся в списках инвесторов, и от этого, мне, конечно, совсем не слаще. Мало того, что сам вляпался, да ещё друга втянул. Лёха, — шумно выдохнул бизнесмен и прихлопнул товарища по плечу, — придётся идти. Через неделю прогнозируют мощный Выброс. Научники сворачивают свой лагерь на Янтаре — говорят, ни одна защита не выдерживает излучения. А эти головастики, чёрт их дери, ещё ни разу не ошибались в своих расчётах. Времени тебе на раздумья до понедельника. Я лично выдвигаюсь. Это знак. Грех такой возможностью не воспользоваться.
— Я — пас, — пролепетал побледневший Филонов.
— Как знаешь, Алексей, — голос Калашникова едва заметно дрогнул. — Пойду, а то наши друзья меня хватятся и недоброе заподозрят.
Затем дверь хлопнула, Калашников вышел. А я всё сидел на толчке, не заметив, как притянул ноги плотнее к груди, дабы не быть разоблачённым в подслушивании чужой беседы. Мысли роились, как гнус над прудом: «Чего же такого сулит им этот «выброс»? Да и что это вообще за дрянь такая?»
Вскоре послышался скрип, дверь в туалет отворилась, и я понял, что мы с Алексеем Яковлевичем здесь не одни. Некий человек отвернул кран в умывальнике и подошёл к стоящему у стены политику.
«Почему Филонов не последовал за другом, — удивился я, — предпочёл остаться здесь и поразмыслить о чём-то? Или кого-то подождать?..».
В ответ на мои размышления Филонов нервно дёрнулся (а так как дверь кабинки была плотно заперта, я мог наблюдать лишь движения ног):
— Ох, это ты… А мне уже везде мерещится опасность… наверное, старею, — кандидат в депутаты натянуто усмехнулся.
Я затаил дыхание. Незнакомец помедлил и уверенным шагом продвинулся чуть ближе к Филонову. Затем завязалась потасовка. Ещё около минуты Филонов сопротивлялся, а следом раздался приглушённый всхлип, и депутат окончательно сполз в медвежьи объятия незнакомца. Осторожно опустив свою жертву на пол, он отработанным движением сделал политику инъекцию и, забрав с собой шприц, скрылся за дверью.
Забыв об осторожности, я вылетел из туалетной кабинки и подбежал к Филонову. Несомненно, он был ещё жив. Никаких видимых повреждений не было, но все же политик задыхался. Лицо его налилось багрянцем. Не сводя с меня испуганных глаз, он жадно пытался поймать ртом воздух. Пальцы его шарили по кафелю, как будто стараясь что-то там отыскать. Глаза застыли, исступленно уставившись в одну точку:
— Ты… ты… — Невнятно и сипло бормотал он.
Я спешно наклонился к Филонову, буквально раздирая одной рукой ворот его рубашки. Другой уже набирал номер неотложной помощи, как вдруг он одним могучим движениям подтянул меня к себе:
— Зона… ждет… кххххх… тебя… — он поперхнулся и продолжил. Взгляд его в одну секунду перестал блуждать и стал очень осмысленным. — В нагрудном кармане… бумажка… там… Пуля. Бармен… Калаша предупреди…
Ненадолго мне показалось, что депутат агонизирует и бредит. Но он вытащил откуда-то помятый клочок бумаги и вложил его прямо мне в руку:
— Иди в Зону… ждет… она — это тыыы…. Кххххахххккхх… это мы, — выдавил из себя Филонов и захрипел, захлебываясь собственной кровью…
Рука его ослабела и сползла на пол. Рядом с ней я заметил необычного вида смартфон — на экране темнело окошко с недописанным сообщением: «Белов, я в жопе. Выход в Зону планируется на 30 апреля. У поворота на Армейский Склады, нас будет ждать Калаш. Ни в коем случае не…»
Из раздумий меня вывел требовательный голос диспетчера скорой:
— Я слушаю Вас, говорите же. Вас не слышно…
Покрутив телефон в заледеневшых от шока руках, я поспешно нажал на «отбой» вызова, и убрал гаджет в нагрудный карман.
Нужно идти в Зону. Только там я смогу разобраться в этой истории и доказать свою непричастность к преступлению. Я не питал иллюзий на счёт того, что убийцу найдут — скорее дело пришьют мне.
А что? Папарацци подглядывал за несостоявшимся депутатом в туалете элитного клуба. Тот, конечно же, разозлился и начал предъявлять претензии. Алиби у меня нет — я 30 минут проторчал в сортире, в компании будущего покойника Филонова и его странных друзей.
Калашников вне подозрений. Он покинул туалет десятью минутами раньше, и уже вполне счастливо попивает коктейли в кругу товарищей.
