— Эй, мужики! Слепые псы в поле! Вальнём или не стоит привлекать внимания?
— Ну, если с ними нет чернобыльца, то нам они не угрожают, — заверил его высокий, рыжий сталкер с окладистой бородой. Ни дать, ни взять — викинг в сталкерском костюме.
— Ну, не скажи, Вик, — возразил ему жилистый паренёк со свежим шрамом над бровью. — Ближе их подпускать не стоит. Если вся стая соберётся, то нам придётся не сладко. Хоть на крыши лезь — по-другому не отбиться…
Разум мой протестовал: вооруженные, взрослые мужчины боятся стайки собак! Ну это уже ни в какие ворота — стрелять в друзей человека, о чём я сразу же и сказал всей честной компании. На что Вик улыбнулся чуть ли не по-отечески:
— Чувак, ты сам не знаешь, о чём говоришь. Это тебе не безобидные чихуа твоей гламурной соседки! В поле — слепые псы! Их стая за несколько минут разбирает на части взрослого, вооружённого мужчину. Так что, если хочешь их погладить, милости прошу. Сытые они гораздо добрее.
Сталкеры дружно захохотали. А Баламут подвинулся ближе, протянув мне закопчённую алюминиевую кружку с заваркой:
— Друг, забудь обо всём, что тебе прививалось с детства. Здесь всё иначе. Зона извратила и вывернула все аспекты человеческого бытия, а затем проглотила их и выс… эээммм…. Выплюнула, скажем так…. — он сплюнул сквозь зубы и виновато улыбнулся. — Это тебе не Москва. Ты уж не обижайся. Здесь нет цивилизации с её гостиницами и туалетами. А военные тут — это не добрые Дяди Стёпы, а наши первые враги после аномалий и мутантов.
Хотя, как знать… Мутант ещё, если он сыт, может пройти мимо. Военный же — никогда. Им выплачивают премию за ПДА каждого убитого стлакера. А человек, в отличие от животных, не насыщается вовсе.
Кстати, и тебе наладонник не помешает. В нём есть всё, что нужно новичку: полезная информация, карты, почта, объявления с заданиями от торговцев. Не жадничай, загляни к Сидоровичу. Он тебе расскажет, что тут к чему, введёт в курс дела, подгонит хорошую снарягу. Поменяй своего "Ярыгу" хотя бы на пистолет Макарова. А то, не ровен час, заклинит в бою, и отправишься к праотцам, так и не узнав, что отказ оружия в Зоне так же смертелен, как и его отсутствие…
— Мут, а ты философ, — подмигнут ему рыжий Викинг и расхохотался. — Тебе нужно романы писать, а ты вот в Зоне штаны протираешь… Ползаешь, небось на брюхе от аномалии к аномалии и знать не знаешь, какой великий талант в тебе погибает.
***
Как выяснилось чуть позже, Баламут оказался действительно толковым парнем. Вот только рассказывать о себе он упорно ничего не желал.
Ребята с Кордона очень скоро засобирались в Зону, а мой новый товарищ посоветовал мне не торопиться и освоиться, как следует. Поэтому, неспешно допив чай, мы отправились к Сидорочиву — выбирать мне хорошее снаряжение и надёжный карманный компьютер. И если бы я не слышал об этом торговце раньше, то принял бы его за обычного российского пенсионера, которые в большом изобилии заполняют сберкассы и больницы Москвы.
Конечно же, первое впечатление оказалось обманчивым. В дядьке этом чувствовалась такая закалка и хватка, что желание его провести и выгадать что-то для себя погибало сразу же за порогом его тесного, пыльного бункера.
Сидорович наскоро сгрёб бумаги с прилавка, открыл створку решётки, и хорошенько откашлявшись спросил:
— Ну, с чем пожаловали?
Ни слова не говоря, Мут выложил на прилавок пару странных камней. Один был пепельным, светящимся, в форме шара. Непрерывно вращаясь и фосфоресцируя оранжевыми прожилками, казалось, он не касался поверхности, на которой лежал. А другой — напротив выглядел маленьким, статичным и тёмным, но необычайно глубоким и притягательным, как чёрная жемчужина. Я невольно залюбовался вторым камнем, а Сидорович сгрёб их в защитный контейнер, и принялся тщательно изучать:
— Отлично, хороший товар, — наконец, изрёк он. — «Огненный шар» прямо как с научной брошюры. За него я отвешу тебе шестьсот пятьдесят деревянных. А вот вторая бирюлька сгодится лишь на ювелирку, так как свойств особых я пока не наблюдаю. Но красива, зараза — никогда такой штуки не видел. Разродилась же Зона после Выброса необычным хабаром. Но дам я за неё рублей триста, не больше. — Спохватился торговец, придавая лицу максимальную серьёзность. — Ну, давай, говори, как твою бирюльку в журнал вписывать?
— Ну, назови её «Чёрной смородиной». Страсть, как ягодок хочется — до лета бы дожить… — грустно улыбнулся Мут.
— Типун тебе на язык, дурила! — Выругался Сидорович. — Ты когда успел в Зону-то смотаться? Только ведь пришёл.
Мут улыбнулся:
— Да был у меня тайничок здесь, на Кордоне. Думал я, что вояки его раздербанят, ан-нет. Что-то они какими-то осторожными нынче стали — не к добру.
