У Жени никак не выходило подружиться со сверстниками. Она честно попыталась несколько раз, но это ни к чему не привело. Даже если ее брали в игру, то либо быстро забывали о ней, либо вскоре находили повод посмеяться. Поначалу Женя старалась вписаться, а потом сказала себе, что не так уж ей это и нужно. Разумеется, это не было правдой. Но она понимала, что завести друзей все равно не выйдет, слишком быстро они с отцом перемещались с места на место. Да и все ее попытки свидетельствовали об одном: люди странные и хотят непонятного. Лучше держаться от них подальше. Не привлекать к себе внимания. Увы, чаще всего ее нежелание подпускать к себе кого-либо принимало агрессивный характер, и сама она с этим поделать ничего не могла. Это почти не было проблемой, пока они с отцом оставались вдвоем. Но стало таковой, когда она поступила в университет.
Женя дошла до рабочего стола, с верхней полки сняла статуэтку медведя, достала из-под нее маленький ключик, села за стол и открыла нижний ящик. Там лежали небольшой фотоальбом, маленький фиолетовый плюшевый ежик и стопка детских рисунков. Женя взяла ежика и прижала к груди. Уткнулась в него лицом.
Без Клима в ее жизни все было бы намного проще.
Только вот на самом деле это была бы очень одинокая жизнь. А правда, в которой Женя никогда бы себе не призналась, заключалась в том, что она до ужаса боялась одиночества.
И все же было чудом то, что она подпустила его к себе. И чудом, что он остался с ней.
За свою жизнь Женя влюблялась трижды. В первый раз в преподавателя в вузе. Он был старше ее лет на двадцать, и сердце екнуло еще на первой паре, как только он начал говорить. Женя очень боялась, что кто-нибудь об этом узнает. И очень старалась ничем себя не выдать. По ночам, в темноте, позволяла себе помечтать, каково бы это было — встречаться с ним. Прокручивала в голове многочасовые разговоры и картинки того, как он помогает ей с учебой. Они бы ездили вдвоем в экспедиции и открыли бы что-нибудь грандиозное. Она бы его кормила.
Преподаватель был женат, и в своих мечтах Женя пыталась разрешить этот конфликт полюбовно. Например, его жена могла бы уйти от него сама. Потом решила, что, пожалуй, это вовсе не обязательно. Ревность к сей неведомой женщине не приходила, а значит, она ничем ей не мешала. В конце концов Женя и вовсе поняла, что совсем не хочет этого мужчину в свое единоличное пользование. Пусть кто-то разделит это бремя с ней. Тем более единоличное пользование, судя по всему, подразумевало секс. Один раз Женя попыталась это представить. Передернуло, она завернулась в одеяло поплотнее и больше таких мыслей не допускала. Женя решила, что ей было бы достаточно просто быть с объектом ее влюбленности на равных, коллегами например.
Под руководством этого преподавателя Женя три года подряд писала курсовые и мечтала, как однажды займет рядом с ним место на кафедре. Потом он неодобрительно отозвался о ее внешнем виде, и этого она простить ему не смогла, сочтя за страшное оскорбление. Любовь закончилась. Сейчас Женя понимала: он сделал это крайне корректно, и на ту студенческую конференцию действительно стоило одеться поприличнее. Вот Павел Владимирович ей без обиняков сказал: кафедру мне не позорь. И был прав.
Пока Павел Владимирович был жив, его не слишком любили за острый язык и точные характеристики. А после его смерти было произнесено столько красивых слов. Женя словно в ступор впала. Она так и не смогла вспомнить, что тогда говорила. Казалось важным сказать что-то искреннее, что-то, что понравилось бы Павлу Владимировичу. Он ценил хорошие шутки, а она никогда не умела шутить. Кажется, смотрели на нее неодобрительно. А потом она полночи прорыдала на плече у Клима. Интересно, сколько человек из тех, кто был на панихиде, хоть раз посетили могилу ее научного руководителя?
Да и она не лучше…
В последний раз была в сентябре…
Вот за это и расплатится…
Женя судорожно втянула носом воздух и достала фотоальбом. На первой странице они с папой. Здесь она уже совсем взрослая — лет пятнадцать. А папа совсем старый.
Она не сможет ему сказать. Как не смогла сказать правду про их с Климом брак и про то, как получился у них Максим. Папа души не чает во внуке. Разве могла она прийти к нему с этим? Папу нельзя волновать. Она со всем справится самостоятельно. Так было и так будет.
На следующей странице фото с выпускного в вузе. Женя была только на торжественной части, на праздничную не пошла. Друзей на потоке за годы обучения она не завела, и делать там ей было нечего. Она и здесь-то стояла с краю.
Третье фото — с выписки. Клим отобрал у нее сумку, вручил ей букет, взял Максима и попросил медсестру их сфотографировать. Женя мужественно выдержала эту пытку, хотя мечтала как можно быстрее сбежать из стен роддома и попасть домой. Нет. Она мечтала пережить следующий месяц и наконец-то уехать в свою первую самостоятельную экспедицию. Считала дни и часы. Ей казалось, только это ее и спасет.
Знала бы она тогда, что два месяца подряд будет слышать детский плач…
Нет. Хорошо, что не знала.
