Ева тихо открыла дверь гостиной, проскользнула внутрь и очень медленно прошмыгнула к камину. Там несколько подвыпивших девиц звонко смеялись над скабрезными шутками какого-то растрепанного, но очень уверенного в себе парня. Во всей гостиной было светло, несмотря на поздний вечер. Свечи, огонь камина, наколдованный свет на потолке. А в темных уголках, судя по томным вздохам, занимались кое-чем другим, поинтереснее распития медовухи.
Ноги сами понесли Еву к камину.
Свет упал на смуглое лицо балагура, и она тотчас же узнала в нем Авдея Семенова.
Как и Ева, тот учился темной магии и был многообещающим некромантом. Но эта наука настолько сложная и тонкая, что знания третьекурсников и второкурсников — небо и земля.
— Добрый вечер, — тонкий девичий голос к ее удивлению не потонул в общем хохоте. — Я хочу поговорить с тобой.
И она указала ладонью на Авдея.
Смех стих, молодой чародей озадаченно поглядел на нее и осторожно уточнил:
— Девица, ты часом не с первого курса?
— С третьего, — холодно отрезала Ева. — Нужно обсудить один вопрос.
— Да? — Авдей не торопился и испытующе смотрел ей в лицо. Он был трезвым и спокойным. — Смотря, какого плана.
— Это касается некромантии.
— О! Тогда и впрямь нужно подальше от чужих любопытных ушек.
С этими словами Авдей быстро встал на ноги и оглянулся на притихших недовольных девушек.
— Извините, красавицы! Подвиги ратные зовут!
Вместе с Евой они пересекли комнату, обходя стоявших на пути веселых ведьм и чародеев. За пределами душного, набитого людьми помещения, ей стало гораздо проще дышать и размышлять логически.
Авдей прислонился спиной к каменной стене, скрестил на груди руки и свысока посмотрел на девушку.
— Я внимательно слушаю тебя, красавица.
Впервые за последний год Ева почувствовала себя неуверенно. К белым щекам прилила кровь.
— Мне нужна помощь…
— Это я уже понял.
— …чтобы вернуть из Нави двух мертвецов.
У Авдея округлились глаза, но он смотрел на нее и внимательно слушал.
— Только один из них мечется между Явью и Навью, — закончила Ева. — Но ты не тревожься. Твоя задача — отправить меня в смерть на несколько суток.
Авдей глубоко задумался и потер лоб. Казалось, он впал в ступор, но через пару минут смущенно кашлянул и ответил приглушенным голосом:
— Смочь это я смогу. Вопрос в том, как ты собираешься за это платить. Я знаю, что ты и твои подруги бедны. Живете за счет университета…
— Неправда, — отрезала Ева, сменив умоляющий тон на холодный. — У нас есть наследство. Самое большое — у меня. Дом, деньги, и…
Она замолкла от того, что Авдей принялся оглядывать ее фигуру цепким, ощупывающим, мерзким взглядом. И душа невольно сжалась от неясной тревоги. Мысленно девушка взмолилась о том, чтобы не услышать самое худшее.
— Деньги и у меня есть, — сказал он, ухмыляясь. — А вот покладистой девицы под боком нет. Согласишься разделить со мной ложе — так и быть, помогу. На нет же и суда нет. Решай.
Еву передернуло от отвращения, и она оттолкнула мужскую ладонь, протянутую к ее покрасневшей от волнения щеке.
— Хорошо, — ах, как непросто далось ей это слово! — Но это потом. Сперва дело.
Он кивнул, но не спешил уходить и продолжал смотреть на девушку. В темных глазах загорелась поганая похоть. Была бы сильная и крепкая Влада на Евином месте, уже огрела бы бесстыдника кулаком по смазливому лицу и была бы такова. Но у Евы слишком слабые и тонкие руки для подобного, да и драться ей не приходилось. Даже в приюте.
— Ступай, — ровно велела она, жалея, что не может, как Ева, управлять чужим сознанием. — Потом поговорим. Я пришлю записку, когда подготовлюсь к смерти.
И, не сказав больше поганцу ни единого слова, она развернулась и неспешно пошла прочь, провожаемая его липким взглядом.
Они обменялись записками уже на следующее утро
* * *
Ева пропала.
Уже несколько дней она не возвращалась в комнату и не появлялась на занятиях. И без того мрачная, унылая и грустная Влада нервничала еще сильнее. А Лира вела себя так, словно ничего плохого не происходило. Более того — пока Влада беспрестанно подходила к окну и пыталась высмотреть на фоне заснеженной улицы Еву, неунывающая Лира Конт насвистывала песенку. Где услышала ее, она не могла вспомнить, но слова крутились в голове:
— Эх яблочко, да на тарелочке… Надоела жена — пойду к девочке…
— Конт, что ты там насвистываешь! Хватит!
— Эх яблочко, да с голубикою… Подойди, буржуй, глазик выколю… — продолжала напевать Лира беззаботным, но странно дрожащим голосом.
— КОНТ!
— Эх, яблочко, куда ж ты котишься… К чертям в лапы попадешь — не воротишься!
Это оказалось последней каплей. Подскочив к нерадивой певице, Влада схватила ее за шиворот и резко поставила на ноги. Лира от шока даже не стала сопротивляться и молча смотрела в ее перекошенное от гнева лицо.
— Поешь всякий вздор! — рычала Влада, при каждом слове встряхивая жертву, как тряпичную куклу. — Они пропали! Сначала Веста! Теперь Ева!
Темные глаза Лиры нехорошо блестели, а полные губы дрожали. Но Влада предпочитала этого не замечать.
— Чего молчишь?! Куда Ева делась?
