— Они, — кивнул Прохор, — их для опознания в Нахаловский морг отрядили. Вот они-то и заметили, что ты вроде бы живой.
— Увижу, отблагодарю! — сообщил я коллегам. — Ведь и вправду окочуриться мог! — Я заговорщически подмигнул Воронину: ага, окочурюсь я — не дождетесь!
— Ну а потом тебя на скорой в областную клинику и доставили. Дальше ты сам знаешь…
— Слушайте, мужики, я вроде бы в реанимации, а до сих пор ни одного врача не видел…
— Вот я садовая голова! — хлопнул себя по лбу ладошкой Федор Кузьмич. — Я ж там парням приказал никого не впускать… Вот старый пенек!
Бывший генерал пулей вылетел из палаты, а через секунду вернулся в сопровождении разгневанного врача.
— Это просто безобразие! — бушевал доктор. — Что вы себе позволяете! Быстро все вон отсюда! Человек только после тяжелого ранения в себя пришел…
— Все, доктор, дорогой, уходим! Прохор!
Хлопнула входная дверь, и мы остались один на один с врачом. Доктор, пожилой солидный дядька, несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая расшалившиеся нервишки, и произнес:
— Сергей Вадимович, я ваш лечащий врач Толстобоков Степан Павлович. Как вы себя чувствуете?
После ухода врача ко мне опять прорвались Федор Кузьмич и Прохор.
— Вот что, Сережка, — произнес Топорков, — врач сказал, ты на поправку пошел…
— Здорово, — согласился я.
— Знаю, что на тебе все, как на собаке все заживает, — пошутил генерал. — Но в следующий раз, давай без этих твоих штучек! — предупредил Федор Кузьмич. — Ты если не себя, то всех нас в гроб вгонишь!
— Буду стараться, товарищ генерал! — приложив ладонь к виску, шутливо отрапортовал я.
— Ох, молодежь! — покачал седой головой отставной генерал. — Все бы вам хиханьки, да хахоньки! Ладно, раз с тобой все в порядке, я обратно — дел «за гланды»… Сам-то как, возвращаться не собираешься?
— Нет, не собираюсь.
— Хорошо, тогда я с тобой на первое время Прохора оставлю, пока ты совсем на ноги не встанешь. Да, вот еще что хотел спросить: Машка сказала, что ты распорядился все рублевые счета позакрывать?
— Да, — подтвердил я. — Закрывать, либо переводить в валюту. И чем быстрее, тем лучше!
— Проверенная информация? — подобрался старый служака.
— Более чем, — ответил я.
— Понял. Тогда выздоравливай поскорее, — он протянул мне руку, — и больше так не попадай! До встречи!
— Не переживай, Федор Кузьмич, все нормально будет!
— Ладно, парни, я побежал! Хочу на ближайший рейс до столицы успеть…
— Счастливо, Кузьмич! — попрощался я.
— Федор Кузьмич, я, как только, так сразу и вылечу, — произнес Воронин.
— Все, парни, удачи! — генерал отсалютовал нам сжатым кулаком и стремительно вышел из палаты.
— Кузьмич-то наш еще ого-го! — с белой завистью в голосе протянул Прохор.
— Да, бодрый старикан, — согласился я. — Нам бы в его годы такую энергию. Слушай, Прохор, мне валить из этой больнички надо… Поскорее…
— В смысле? — не понял Воронин.
— Забыл что ли? Меня в этот раз, похоже, реально завалили!
— Я так и понял, — согласно кивнул Прохор, — в морг тебя действительно покойником определили. А там ты и того…
— Вот именно, что того! Там я и воскрес в очередной раз! А отсюда валить надо — у меня со дня на день раны закроются так, что и следов не останется! У местных эскулапов сразу куча вопросов появится… А оно нам надо? — риторически спросил я.
— И даром не нать, и с деньгами не нать! — согласился Проха. — Тогда я к главврачу, выписку оформлять?
— Толстобоков заартачиться, — задумчиво произнес я, — он мужик правильный… После такого-то ранения вообще редко кто выживает, — я хохотнул.
— Не суетись, решим это вопрос: где подмажем, где попросим — не первый раз замужем! — не стушевался Прохор.
— Слушай, давай мы так сделаем, — меня неожиданно осенило, — оформим мой перевод в Нахаловскую больницу. Во-первых: это рядом… А во вторых надо ментов отблагодарить, а то как-то не по-людски. Они меня, можно сказать, к жизни вернули!
— Ладно, займусь, — ответил Воронин. — А ты — покемарь пока. Ты хоть и бессмертный сукин сын, но видок у тебя… Краше в ящик кладут!
