Над Бананом спал Чеснок. Чеснок был самым мелким из нас, не только младше на два или три года, но и выглядел как пятиклассник. Хотя, может, он пятый класс только и закончил. Чеснок имел множество прозвищ: Стук-стук, я твой друг; Вонючка; Мелкий; Сопля и т. д. Прозвище «Чеснок» прилепилось сильнее остальных, потому что он всегда ел чеснок за ужином и потом вонял весь вечер. Прозвища «Вонючка» и «Сопля», кстати, из той же серии. Однажды он подавился чесноком и так долго кашлял, что заплакал от страха, потому что Лимон ему сказал, что чесночный кашель – самый вредный. Те, кто давятся чесноком, буквально через десять минут уже умирают. И Чеснок заплакал, а пока плакал, всё вокруг залил своими соплями.
Его к нам подселили, потому что в другой комнате был полный набор – шесть пацанов. Чеснок всегда стучал на нас, за что мы его невзлюбили и за что он, разумеется, получал, потом он бежал жаловаться на то, что только что получил от нас, за что, естественно, получал ещё больше. И казалось, это не закончится никогда. Он никогда не успокоится, а мы никогда его не простим и не перестанем запирать в старом шифоньере слева от двери, в котором наверняка побывало немало чесноков.
– Я тоже похожую историю знаю, – подал голос Арбуз. – Про беспредел ментовской слышали?
– Про какой именно? – уточнил Лимон.
– Как чувака током пытали.
– Я – нет, – ответил Банан.
– Рассказывай, – кивнул Лимон.
– Короче, подвозил как-то один парень двух тёлок на своей тачке. Подвёз, куда им надо было, высадил их на автобусной остановке и уехал. А через какое-то время его вдруг раз – и вызывают в ментовку. Оказывается, одна из двух тёлок не вернулась домой, мамка написала заявление о пропаже дочки, а подружка той тёлки вспомнила номер машины. Чувака нашли, вызвали в мусарню и задержали на пять суток якобы за дебош на вокзале. Стали требовать, чтоб он признался в том, что изнасиловал и убил тёлку, которую подвозил. Потом подбросили ему патроны в тачку, чтоб не выпускать его из ментовки. А потом, чтоб он раскололся, его посадили на стул лицом к спинке, заковали в наручники, к мочкам подсоединили два провода и стали пытать, чтоб сознался в преступлении. Ну чувак терпел, терпел, а мент поганый ему и говорит: «Если не сознаешься, сначала отпиздим до полусмерти, а потом провод к хую прицепим. У некоторых после таких процедур язык запрокидывается, и его приходится доставать булавкой». Тут парень не выдержал и подписался под тем, чего не совершал. А они дальше начали долбить – где тело зарыл. Парень сказал, что не помнит. Потом менты продолжили его пытать, чтоб сознался ещё в четырёх убийствах. А чувак так охуел и перессал, что и в них сознался. А потом менты пошли чаи погонять, он из последних сил поднялся, залез на стол и сиганул в окно с третьего этажа, разбив башкой два толстых стекла. Упал прямо на ментовской моцик, сломал себе позвоночник, у него вытек весь спинной мозг, и он стал инвалидом.
– Ебать-колотить, – отреагировал Лимон.
– М-да уж, пиздец, – добавил Банан.
– А тёлку-то нашли? – спросил я.
– Да, она прямо в тот же день домой вернулась, когда он сиганул из окна. Загуляла с друзьями и не позвонила мамке.
– А тем ментам что за это было? – спросил Лимон.
– А чего им будет? – пожал плечами Арбуз. – Это же менты.
– Не менты, а милиционеры, – поправил Арбуза Чеснок. – У меня дядя милиционер.
– Закрой своё хлебало! – шыкнул на него Лимон.
– Сам закрой! – еле слышно прошептал Чеснок.
– Чё ты сказал? – грозно спросил его Лимон.
– Ничего, – Чеснок замолчал.
– Я ещё историю вспомнил, – сказал Банан. – Как мамка – председатель избиркома – дочурку отмазала. Знаете?
– Неа, – за всех ответил Лимон. – Прикалывай.
– В общем, ехала как-то тупая пизда на новенькой иномарочке и сбила двух пешеходов – двух сестричек. Причём въехала в них на полном ходу. А когда вышла из машины, достала мобильный телефон, начала звонить кому-то и осматривать тачку. Даже не подошла к пострадавшим. А там одна умерла сразу, а вторая стала инвалидом.
Тёлку эту начали судить, а она оказалась беременной, и мамка у неё – консультант в аппарате фракции единарасов. Водятельница, конечно, сказала, что очень сожалеет о случившемся, что её вины в этом нет, может, это машина виновата или скользкая дорога, хотя она раза в два превысила допустимую скорость. Ну и, короче, в итоге тёлку лишили водительских прав на пять лет и дали всего лишь три года, да и то она сядет в тюрьму только тогда, когда её ребёнку исполнится четырнадцать. Хотя другим молодым мамочкам чаще всего отсрочку от тюрьмы не дают.
– Да, а за это время, наверное, амнистия будет, – тонко подметил Лимон.
– Скорее всего, – пожал плечами Банан.
– Интересно, кто у неё родился? – спросил Арбуз.
– Да кто – Чеснок, блядь, – ответил за Банана Лимон и засмеялся: – Хахахаха.
– Хахахаха, – комната наполнилась смехом.
– Ага, ты у неё родился, – огрызнулся Чеснок.
– Если бы ты был моим братом, я бы попросил маму родить тебя назад, – спокойно ответил Лимон.
– Нельзя родить назад! – уверенно заявил Чеснок.
– Если родилось такое говно, как ты, то можно, – засмеялся Банан.
