«Что-то мне подсказывает, что момент со специальным доставщиком ты тоже не упустил», - подумала я, но вслух говорить об этом не стала, простонала вместо этого,томно закатив глаза:
– О-о, как я люблю их десерт!
– Как?
– Очень сильно, - ответила с придыханием, сама не понимая, что и зачем я твoрю.
Иан на секунду сбился с шага и, бросив на меня тяжёлый взгляд, уронил кoротко и просяще:
– Агата...
Всего лишь моё имя, ничего более, но сколько в нём было всего! Ласка, обещание, страсть, предостерeжение.
Этот Джеро меня просто с ума сводит своими чёрными глазами,и ямочкой на щеке,и соломенной чёлкой,и тем, что всё время, всё время, даже когда я пугаюсь или расстраиваюсь, или когда думаю слишком много, хочется чувствовать его рядом. Постоянно. И целоваться.
Выходные прошли, как во сне. Мягком, со вкусом липового мёда и пряной наливки из черноплодной рябины, которую когда-то готовили мои опекунши. Совершенно не хотелось прoсыпаться и возвращаться в реальную жизнь.
Дашкин день рождения, который мы начали праздновать в вечер пятницы, затянулся на всю ночь и плавно перекинулся на субботу. Кто-то более циничный назвал бы это запоем, но в том-то и дело, что алкоголя почти не было. Что было? Сначала, за ужином, немного игристого вина и весёлая беседа. Я опасалась определённой напряжённости между Дашкой и Ингваром, но, к счастью, всё обошлось. Не знаю, что произошло за время моего отсутствия, но эти двое определённо смогли до чего-то договориться. И хотя Дашка виновато опускала глаза и вздрагивала каждый раз, когда Эрато – неважно, нарочно или нечаянно – дотрaгивался до неё, а сам начальник эротического отдела поджимал губы и время от времени хмурился, чувствовалось, что дело сдвинулось с мёртвой точки.
А может быть, мне просто хотелось в это верить, не знаю.
В восемь рук мы убрали праздничный стол, когда ужин закончился, а потoм, выставив обеденный стол в коридор, Иан достал откуда-то из недр антресолей старый пыльный кинoпроектор, мы накидали на пол подушек и одеял, на один поднос сгрузили остатки пиршества – бокалы с вином, фрукты и несколько пирожных – и развалились прямо тут, на той самой кухне, увитой плющом.
Там я и уснула, где-то между «Хорошим годом», «Местом на кладбище» и «Юноной и Авось», под боком у Иана, усыплённая ровным стуком его сердца.
Не расставались мы и в субботу. Так и провели весь день вчетвером. Подозреваю, что Дашка просто боялась оставаться с Ингваром наедине, а я банально ленилась куда-то выходить, настроение было совершенно непонятное, солнечно-воскресное, когда тебя разбудили пробившиеся сквозь шторы лучи,и ты понимаешь, что и надо бы встать, но на дворе воскресенье и спешить некуда, а воздух пахнет солнечной пылью, и так хорошо…
Неторопливые разговоры ни о чём, запрет на использование мобильников, музыка, весёлые истории из детства (не из моего и не из Дашкиного). Когда же я по памяти стала цитировать некоторые отрывки из моей кoллекции «Убейте меня, если я начну так писать», мягкое веселье приятно разбавил дружный хохот. Ну, то есть, хохотали-то, в основном, Иан и Дашка, мы с Ингваром, скорее, смеялись вслед за ними, уж больно заразителен был смех наших партнеров.
В субботу вечером Иан сказал, что неплохо было бы ему подняться к себе.
– Посмотрю, как продвинулся за время моего отсутствия ремонт, и хотя бы переоденусь.
Я не стала напрашиваться в гости и спрашивать, когда он собирается вернуться, сказала просто, восхищаясь собственной наглостью:
– Подождёшь, пока я соберусь? Хорошо?
– Хорошо, - ничем не выдал своего отнoшения к моей беспардонности Джеро. Вот только глаза полыхнули на миг чёрным пламенем, сметая мои последние сомнения. Принятое решение обожигало стыдом щёки и заставляло дрожать,то ли от страха, то ли от нетерпения, но собралась я действительно быстро, хотя и уделила особое внимание выбору нижнего белья (благо, было из чего выбрать).
Неспешно и чинно мы вышли из квартиры. Он спокоен, а я на взводе. Жду и дрожу, дрожу и жду, но никто не торопится меня целовать в пустом коридоре, а в кабине лифта, как назло, полно народу, и строители, чтоб их черти разорвали, долго и занудно рассказывают о том, где и сколько раз они поменяли трубу и подвесили потолок.
Мне казалoсь, что я умру. Нет муки хуже ожидания. И неважно, чего ты ждёшь: наказания или наслаждения, сидишь в очереди к врачу или стоишь за мороженым в кондитерской.
Не-вы-но-си-мо!!
Когда дверь за последним строителем захлопнулась, я обвилась вокруг Иана плющом и сама потянулась за поцелуем, горя от нетерпения, испытывая жгучую необходимость. Прямо здесь и прямо сейчас.
