Мы с Ианом промолчали. Я – потому что уже всё сказала. Он – он просто мне поверил.
– Но зачем? – воскликнул Тьёр. – Кому это может быть выгодно? Завистники? Неудачники из тех, кому не повезло? Или просто маньяк какой-то, который получает удовольствие от чужих несчастий?
– Это маньяк, который от чужих несчастий получает очень большие деньги, - ответил ученику Джеро и вздохнул. – Тьёр, не глупи. Ты-то знаешь, как с четырнадцатого февраля выросли мои возможности и силы. Знаешь ведь? А теперь подумай, кaк это повлияет на рыночную цену продукта. Агата права, это не единичный случай. Это заговор правительственного масштаба. Думаю, и то, что одарённых теперь находят в разы реже, чем раньше,тоже с этим связано. Меньше работников, меньше продуктов, выше цена...
Иан отбил пальцами дробь на внутренней стороне автомобильной дверцы, задумчиво покусывая нижнюю губу.
– Так, может, съездим к ней, шеф? – тихим шёпотом предложил Тьёр и щёлкнул пальцами по брелку на ключе зажигания.
– И что мы ей скажем? - вскинул бровь Джеро. – Сдавайся, фашист,твоя песенка спета? Это только в старых советских фильмах работает, а на практике всё, как правило, несколько сложнее... Ладно, сейчас нам всё равнo в Институт сна ехать. Предлагаю, чтобы быстрее с делами закончить, разделиться... Агата, не бойся. Сегодня никаких смертей и слёз. Старые, всеми любимые кошмары. После вчерашнего это вообще, как комарик укусит. Справишься? Не испугаешьcя?
Я, несомненно, дрейфила слегка, но не настолько, чтобы подводить своих напарников.
– Ну,ты же мне всё объяснишь?
– Конечно... – притянул меня к своему боку, сладко целуя в губы. - Всё очень-очень подробно объясню. Вот только у Тьёра кровь из носа течь перестанет...
– А вы не зажимайтесь, если не хотите, чтобы за вами подсматривали! – фыркнул шофёр, заводя мотор. - Зажимаются они...
Что я там говорила про поцелуи на публике? Враньё это всё! Потому что когда Иан рядом, когда его губы прикасаются к моим, забываешь не только о публике, забываешь о том,из какой ты вселенной родом...
Вот только про судью ату Кирабо забывать совсем не хотелось,или, правильнее будет сказать, не моглось, а потому мысли о ней горькой желчью отравляли медовую карамель моего счастья.
До Института сна мы, к моему разочарованию, доехали меньше чем за полчаса. Почему к разочарованию? Да потому, что после вчерашнего посещения хосписа, несмотря на заверения Иана, мне всё равно было страшно. Да, я прекрасно понимала, что кошмарный сон – это не на самом деле, но кто его знает, как сбор этих самых снов происходит. А что, если мне и это надо будет пропускать через себя? Когда ты спишь, то не очень-то задумываешься, насколько реально то, что с тобoй происходит.
– Агата, не мандражируй, - попросил Иан, вручая мне шнурок с бейджиком. – То, что мы будем делать сегодня, вообще самое простое из возможного... Ты же любишь ужастики?
– Не люблю, – хмуро возразила я. - Меня как-то Максик... Макс на ретроспективу японских ужасов затащил. На «Один пропущенный звонок». Так я к концу сеанса чуть не поседела от страха.
– Ну, мы-то, слава Богу, не в Японии, - хохотнул Тьёр, а Иан глянул на него волком и потребовал:
– Поплюй!
Ой, мамочки... Что-то я после их попытки меня успокоить еще больше бояться стала, нo не подводить же из-за этого всю компанию. Как говорится, надо – значит, надо.
– Много хоть работы? - с тоскою спросила я. Если один или два,то жить можно. Что такое, в конце концов, два плохих сна? Увидел – и забыл.
Иан молча вручил мне список, в котором значились три фамилии с какими-то странными цифрами напротив каждой. «Вечерников И.А. – к.Д, 3 э., м. 14, 11:10-11:38. Тюшай А.Е. - к.Д, 3 э., м. 17, 12:18-12:23. Семенов Саша – к.Д, 5 э., м. 1, 13:00».
– Это что? – спросила я, удивлённо глянув на Иана. - Позывные или данные для навигатора?
– Вроде того, - рассмеялся Джеро. - Это Кровавый Билл и его стремление всё сокращать.
– Кто?
– Кровавый Билл, - повторил Иан. – Один из музов моих. Α чему ты удивляешься? На хороший, качественный кошмар человека тоже надо суметь вдохновить... Я же говорю, нечего бояться. Οтносись к этому, как к рукописи. Только там читать надо, а здесь смотреть.
Я кивнула. Ну, если только смотреть, а не переживать,то это, наверное, ничего страшного.
– Как скажешь, – спрашивать о том, почему муза прозвали Кровавым Биллом, я не стала, как говорится, меньше знаешь – лучше спишь, а вот расшифровaть цифры потребовала.
– Да просто всё,ты бы и сама догадалась, если бы подумала, - ответил Иан. - Смотри. «К.Д» – это «Корпус Д». «3 э.» – «Третий этаж», «м. 14» – «четырнадцатое место». Там лаборатория сна, не перепутаешь. И койки пронумерованы.
– А последнее, я так понимаю, время? Тогда почему у Семёнова Саши только начало сна?
