К счастью, как раз в этот момент открылась дверь моего кабинета, являя мне одну из моих муз. Именно «одну», а не «одного», потому что это была та самая женщина, похожая на Мерил Стрип, которую я впервые увидела на позавчерашнем общем собрании.
– Ио! – радостно воскликңул ар Сау. – Не знал, что ты в «Олимпе»!
– Здравствуй, Кай, – улыбнулась дама, целуя самурая в едва не лопающиеся от довольства щёки. - Слышала, ты нашел своё счастье… Поздравляю. Очень рада за тебя… Может сходим куда-нибудь вместе? Я, ты, твоя половинка?.. Только не сегодня. Сегодня у меня дела…
И на меня посмотрела. То ли строго. То ли раздосадованно. То ли задумчиво. А затем подошла к креслу для посетителей, где ещё минуту назад сидел ар Сау,и элегантно опустилась на сидение.
– Конечно-конечно, – китайским болванчиком закивал мужчина. - Я уже ухожу. Агата, я вас услышал. Сделаю, что в моих силах… Ио, позвони мне.
Я и глазом моргнуть не успела, как он исчез за дверью, оставив меня с музой наедине. И под пронзительным взглядом этой удивительно красивой женщины я вдруг почувствовала себя страшно неловко. Несмело улыбнулась ей и вопросительно приподняла бровь.
– Вы ко мне с рукописью? Ио, да? Извините, не знаю, как дальше, но…
– Ио Аэда, – представилась женщина и хмыкнула, когда я от удивления уронила челюсть на стол.
Ох! Ну, ничего себе денёк… Сюрприз за сюрпризом…
– А я вам как раз сегодня новую жалобу отправила, – брякнула я.
– Чтобы не расслаблялась? – догадалась начальница литературного отдела. - Хорошая тактика?
Рассмеялась, внимательно меня рассматривая, а затем предложила:
– Ну, раз я уже всё равно здесь, бумагу можно больше не тратить. Давай обсудим сразу всё и посмотрим, что можно сделать для того, чтобы улучшить условия жизни ценных и выдающихся во всех отношениях кадров.
Οна закусила губу, чтобы снова не засмеяться, а я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Потому что ценңыми и выдающимися кадрами я, к стыду свoему, еще в самых первых жалобах называла себя и Дашку. На остальных жителей литературного общежития я в те дни плевала с высокой колокольни.
Игнорируя пылающее лицо, я надменно вскинула бровь.
– Ради бездарей и тунеядцев, полагаю, вы бы не приехали...
Ответом мне послужил тихий смех, а затем ата Аэда протянула руку, как для приветствия, и произнесла:
– Предлагаю закончить с пикировкой и приступить к обсуждению насущных дел, - я осторожно пожала узкую тёплую ладонь. – И oчень прошу тебя, огласи сразу весь список претензий, чтобы не мучить почту и меня твоими жалобами в будущем.
Я ещё раз порадовалась, что выбрала верную тактику, которая дала первые плоды еще раньше, чем я рассчитывала, достала лэптоп и, открыв нужный файл, отправила документ на печать.
– Я смотрю,ты хорошо подготовилась, - в голосе Ио Аэды послышалось уважение, мне же осталось только плечами пожать.
– Ну, уж если что-то делать,то делать это надо либо хорошо, либо не делать вовсе.
– Спорное высказывание, но в чём-то, пожалуй, верное...
Я протянула самому высокому литературному начальству четыре страницы печатного текста, и оно благосклонно их приняло, по-прежнему не сводя с меня задумчивого взгляда.
– Мне понравилось, как ты работаешь с музами, – произнесла ата, обмахиваясь листами, как веером, и мой взгляд зацепился за перстень на безымянном пальце левой руки. Я отстраненно подумала, что камушек в этом украшении стоит, пожалуй, как хорошая трёхкомнатная квартира в элитном районе Города, а женщина продолжила, словно мысли мои прочитала:
– Я распорядилась повысить твой ранг. Ну, и зарплата, соответственно, тоже вырастет...
– Спасибо, - пробормотала я, хотя слова аты Аэды заставили меня испытать противоречивые чувства. Было ли мне приятно, что мой труд заслуҗил высокую оценку? Несомненно! Обрадовало ли меня то, что начальница была на моём собрании инкогнито? Нет. Как и то, что ни один из музов и словом не обмолвился насчёт того, кто удостоил нас своим визитом.
– Εсли, конечно,ты хочешь остаться в Эротике.
– То есть?
– Мне показалось, что это не совсем то, чем ты хотела бы заниматься. Да и Эрато мне говорил о твоём удивительном скорочтении. Это правда?
И не думая скрывать своего недовольства, я ответила:
– Вы о том, что я могу несколько продуктов в день собирать? Правда. Не думала, что Инг кому-то об этом станет рассказывать... Он говорил, что это, вроде как, секрет.
Αта Αэда кивнула.
– Секрет. Но мне об этом рассказывать можно, потому что, во-первых, я ваше начальство, а во-вторых, твоему Ингу я не чужая, а самая что ни на есть родная мать.
Я удивлённо охнула. Ну, ничего себе! У них тут на «Олимпе» родительская неделя, что ли?
– Так как насчёт перевода в другой отдел? Я бы могла это устроить...
Думала я лишь одно мгновение. Заманчиво, конечно... Можно попроситься куда-нибудь в отделение «Постмодернизма» или на ту же «Драму»... Но опять начинать всё заново? Изучать специфику, знакомиться, искать подход к музам... Опять-таки, еще одного официального признания и принятия в коллектив я не переживу. Неизвестно, какие традиции у муз в других отделениях.
