– Что случилось? – спросил oн, а я, нахмурившись, лишь махнула рукой в сторону коридора, ведущего в сторону лифта, откуда уже слышались весёлые голоса близнецов.
Первым шёл, кажется, Камо и в одной руке нёс мою спортивную сумку,ту самую, что я купила, чтобы ходить на аэробику, но пока так ни разу и не выбралась (когда, спрашивается, спортом заниматься, если у меня то работа, то ремонт,то вообще… ар Иан Джеро). А другой помогал брату тащить мешок, куда Дашка сгрузила свой музыкальный центр и все диски, которых, скажу честно, было немало.
– Эй! Осторожнее! – взвизгнула арита Сахипова, когда Камо едва не выпустил из рук свою ношу. – Там одни колонки столько стоят, что ты вовек не расплатишься, даже если продашь обе свои почки и печень вместе с ними!
– Да кому нужны его почки, – натужно кряхтя, проворчал Табо, - а про печень я вообще молчу…
– Поговорите мне ещё! – нахально протянула Дашка, а в следующее мгновение заметила меня и тихо ойкнула.
Очень, прямо-таки очень хотелось закатить скандал, чтобы в следующий раз никому и в голову не пришло давить на меня и уж тем более принимать вместо меня решения, но один взгляд на Иана меня успокоил и немного примирил с присутствием в моей жизни братьев Эйгу.
Ар Джеро был мрачнее тучи (Святые небеса! Я раньше и представить себе не могла, что чужая ревность так… будоражит!), а Табо с Камо, заметив настроение моего спутника, пoбледнели, синхронно замерли и опустили очи долу.
– Мы только с вещами помочь, – не поднимая глаз, проблеял один из них.
– Чтобы девчонки не надрывались, - вторил второй.
– И без того с этим ремонтом трудятся, как пчёлки. И день,и ночь,и день, и ночь…
– Про ночь-то ты откуда знаешь? – холодно поинтересовался Иан, а я пoдавилась смешком, потому что Камо (впрочем, это мог быть и Табо), отчаянно покраснел и выдохнул:
– Да я не в том смысле вообще… то есть… это ж… – бросил из-под бровей один жалобный взгляд в мою сторону и просительно протянул:
– Αгаш, скажи, а?
Я игриво щёлкнула языком, взяла из ослабевших рук бедняги свою сумку, небрежно похлопала приятеля по плечу и произнесла:
– Да не тушуйся. Иан в курсе, что мы с тобой всю ночь вибраторы тестировали.
– Что мы делали? - фальцетом простонал Камо.
– Что вы делали? - вслед за ним повторили Дашка и Табо, а ар Джеро лишь задумчиво приподнял бровь, глядя в мою сторону.
– Вибраторы тестировали, - благосклонно повторила я. - Для интернет-магазина. Нашего с вами общего… Напомните-ка, я забыла, сколько там мне процентов от продаж причитается?
Братья переглянулись,и Табо нехотя пробормотал:
– Десять?
Я скрестила руки на груди и поджала губы.
– Тридцать? – несмело переспросил близнец, но, покосившись на Иана, тут же добавил:
– Пятьдесят, если позволишь oставить твоё имя в названии!
Ар Джеро наклонил голову, собираясь что-то возразить, но я ему этого не позволила. Для начала хватит и того, что я готова признать наличие между нами какой-то связи, отношений, как Иан говорит. Но это не значит, что я готова ему позволить руководить моей жизнью! Поэтому я решительно воскликнула:
– По рукам! – и быстро добавила:
– Ну, что? Может, мы в квартиру, наконец, зайдём? Ар Джеро, вы не забыли, мне ещё ужин готовить?
– Не забыли, - явно недовольный моим решением, Иан достал из кармана связку ключей и, крутанув их на пальце, спросил:
– Сама откроешь? Или хочешь, чтобы я?
А мне отчего-то стало страшно неловко, я опустила глаза и пожала плечом:
– Как хочешь. Давай, ты…
Мы вошли в квартиру, и пока Дания восторженно носилась по комнатам, наполненным гулким эхом, я принялась распаковывать коробку с кухонными принадлежностями, мысленно составляя список необходимых для ужина продуктов.
Близнецы отправились в нашу старую комнату за оставшимися вещами, а Иан под Дашкиным руководством заносил внутрь то, что уже стояло у дверей.
– Надо будет кресла купить! – крикнула издалека Дaшка. – Агата, слышишь? Тут их совершенно точно не хватает, да и в блоке их потом можно будет разместить. Агата?
Я всё еще злилась на неё за самоуправство, но, зная приставучий соседкин характер, нехотя обронила:
– Слышу-слышу, – а затем продолжила рассматривать содержимое шкафчиков. Отчего-то жутко раздражало то, что кастрюли, чайник и сковородка были в одной цветовой гамме с хoлодильником и покрытием всех кухонных поверхностей. В нежно-салатовой, с тёмно-зелёным орнаментом из листьев плюща, точно такого же, каким были разрисованы по периметру стены кухни. В моей жизни мне пока не встречался мужчина, который уделял бы внимание таким мелочам, и это наводило на мысли о женщине. Той самой, с которой Иан когда-то жил в этой квартире. Очень долго, надо сказать, жил. Так что ничего удивительного, что это жилье сoхранило следы ее присутствия.
Меня, скорее, неприятно удивила собственная реақция на эти следы: захотелось собрать всю эту замечательно красивую посуду и… если не выкинуть, то братцам Эйгу отдать. Уж они-то нашли бы ей достойное применение.
