— Что? — ударяясь о края кружки зубами, прохрипела она.
— Пей медленней, — повторил все тот же голос, и Рэй повернулась в сторону незнакомца.
Его лицо было другим, совершенно негероическим. Вытянутое и бледное, как и у всех местных, с точеными скулами, сведенными к острому, упрямо выпирающему вперед подбородку. С прямым носом и колючей даже на вид щетиной. С синевой под невыразительно-серыми глазами и небрежно спадающими на лицо платиновыми волосами. Он совершенно не впечатлял. Разве что Поттероманов, потому как белобрысую шевелюру он, несомненно, слизал с чистокровного мерзавца.
Нескромно рассматривая мужчину, Рэйчел устало цедила воду с совершенно пустой головой, а он все также продолжал молчать, лениво осматривая таверну. Муза не помнила, когда она чувствовала себя настолько плохо. Когда она вообще чувствовала. Никогда еще погружение в книгу не было столь ужасающим, ее тело едва подчинялось ей, а паника срывалась с цепей, грозя закончить миссию немедленно. Она нервно вздрогнула, когда заметила, как черноволосый мужчина, спасший ее, все это время общавшийся с посетителями таверны на повышенных тонах, обернулся и направился точно к ней.
Голоса утихли, и пусть шепот людей звучал все с тем же возбуждением, он стал мягче, щекоткой касался скрытых под одеждой обнаженных плеч и ознобом пробегал по лопаткам.
— Как ты? — напротив Рэй застыла высокая фигура героя, и муза медленно заскользила по нему взглядом снизу вверх, задевая темные брюки из дорогой и плотной ткани, заправленные в высокие сапоги, массивный ремень с блестящей пряжкой и черную шерстяную рубашку на отблескивающих золотом пуговицах. Она остановилась на обеспокоенных раскосых глазах, казавшихся темными, бездонными омутами.
Выпрямившись, Белл так и не стала выше, и, продолжая задирать голову, ответила, четко цедя слова:
— Спасибо, уже лучше.
Однако думала она иначе, и, судя по ее все еще бледно-зеленому лицу и сжатых сильнее, чем нужно, ладонях на опустевшей кружке, об этом догадывались и остальные.
Мужчина усмехнулся, обнажив белые зубы, и, сделав размашистый шаг, развалился на последнем свободном стуле за столиком.
— Не злись на них. За три года ни одного визита сверху. Мы уже и не надеялись, что к нам заглянет муза.
Его интерес к ней, как впрочем, и интерес всех остальных присутствующих, был столь же ощутим, как и запах пота и спиртного в заведении.
— Я понимаю, — она благосклонно кивнула и скупо улыбнулась уголками пухлых губ оттенка летних спелых ягод.
— Я Райт Блэк, наместник — протянул вперед руку герой, и Рэйчел без промедления пожала грубую, сухую ладонь и, заметив какое-то движение сбоку, скосила глаза влево, на молчаливого соседа.
Его рука расслабленно лежала на столе, и его длинные, тонкие пальцы изредка постукивали. Это и привлекло музу. От напряжения? От раздражения? Рэй не могла этого знать, но как только она открыла рот, его пальцы вновь дернулись.
— Я Гвен Лин.
Райт в ответ широко улыбнулся. Так улыбаются товарищу по несчастью, с восторгом и затаенной грустью. Его ладонь была горячей и слишком темной для здешних. Ее же была всего на несколько тонов светлее. Девушка опять стрельнула глазами в сторону. Да, точно. Кожа ее соседа была как белое полотно по сравнению со сцепленными ладонями двух облюбованных солнцем чужаков.
— Добро пожаловать в наш чудный мир, Гвен, — наигранно оптимистично произнес Райт, с сожалением отстраняясь, будто она разом забрала все его тепло. Мужчина не мог вспомнить, когда в последний раз вдыхал запах солнца. Южного. Горячего. Горчично-желтого цвета. И, глядя на россыпь веснушек на порозовевших щеках музы и ее темно-русые волосы с отблеском стали, он мог только представлять себе его.
— Если тебе понадобится помощь или, возможно, ты еще не выбрала себе подопечного…
— Выбрала, — бескомпромиссно и громко заявила она, надеясь, что каждый из присутствующих услышит ее. Бледные пальцы дробью прошлись по столу, прежде чем она выдохнула заветное имя:
— Мне нужен Сет Уайт.
Ледяной, граничащий с грубостью тон и низкий, хриплый голос от долгого молчания прозвучал…
— Промахнулась, — ожидаемо прозвучало слева от музы.
Высеченное, подобно искре, от удара двух камней, слово проскочило между ними, проводя невидимую черту. Рядом с ним и стул, на котором сидела муза, вдруг показался ей низким и хлипким, она невольно заерзала, отклоняясь назад.
— Прошу прощения? — с вызовом и напряжением в голосе, не менее «дружелюбно» подалась вперед Рэйчел.
Видя ее замешательство, он заговорил снова тихо и шершаво:
— Нужное тебе имя на два десятка строк выше в перечне действующих лиц. Ты промахнулась.
Щелк!
Белл в ту же секунду пронзило узнавание, невольное смущение и… что-то еще. Оно заставило девушку гордо вздернуть нос, втянуть алеющие щеки и прикусить мягкую кожу изнутри, заостряя скулы. Позже она обязательно разберется с этим чувством и смело назовет его раздражением.
