В музее, созданном из личной коллекции погибшего при подозрительных и странных обстоятельствах бизнесмена, происходят непонятные события. Исчезают крупные скульптуры, умирают сотрудники, по ночам слышатся посторонние звуки. Все это можно было бы списать на нездоровые сенсации, городские легенды, рекламные байки и банальное воровство, если б не главный герой, который сам, собственными глазами… Категория [18+]
Если надеетесь на крутой детектив, боевик или еще какой-нибудь закрученный эротическо-публицистический триллер про маньяков или коррумпированных чиновников, то будете жестоко разочарованы. Хотя маньяков тут тоже хватает. Не найдете в этом тексте ни гонок на выживание, ни политических изысков, ни жестокого мордобоя, ни описаний сногсшибательного секса во всех подробностях. Масонские заговоры и разные прочие происки ЦРУ в настоящем тексте тоже отсутствуют. Ответы на многочисленные премудрые вопросы, всю историю мучающие человечество, здесь опять-таки не обнаружите, такое стоит поискать в каком-нибудь ином месте. Но если хоть немного любите мистические загадки, нестандартные ситуации и просто хотите отдохнуть за время пути, — эта книга для вас.
Действие происходит в параллельной вселенной, поэтому любые аналогии неуместны. Автор не имел желания кого-нибудь обидеть или оскорбить. Всякое сходство случайно и не входило в намерение автора. Здесь не пропагандируется насилие, а на чужих примерах автор призывает ценить жизнь. Берегите себя и всех, кто дорог. Данная книга не рекомендована слабонервным и психически неустойчивым и детям до 18-ти лет. Детям после 18-ти лет — можно ;-)
Внешне храм не выглядел никак, — он вообще не имел наружного облика. Изнутри же казался очень древним, большим полутемным помещением, — солнечный свет сюда не проникал никогда. Здесь почти не было убранства, лишь стены, не тронутые фресками, да огромное пространство пола, вымощенного грубыми плитами дикого камня. Во всех четырех углах огромного зала стояло по горящему светильнику — железному треножнику с чашей, где лениво коптило пламя. Кто и когда добавлял сюда топливо, оставалось непонятным. Закопченный потолок терялся во мраке. Интерьер составляли неровные колонны в два ряда да алтарь — одетая черной тканью глыба, приблизительно отвечающая очертаниям куба. Здесь ничего не менялось с тех пор, как храм вырубили в толще скальных пород. Святилище давно перестало быть местом служб и молений, став реликтом прошлого. Еще в давности люди забыли, кому принадлежал храм, и какие здесь возносили молитвы.
В час пополудни, в этом малоизвестном мрачноватом месте разговаривали двое. Вернее, держали паузу. Оба так давно были знакомы, и знали друг друга настолько хорошо, что трудно даже вообразить. Сейчас они смотрелись обычными людьми — мужчиной и женщиной. Выглядели, как это было удобно им в текущий момент: свою внешность воспринимали исключительно в качестве вр'eменного атрибута. Оба говорили важно и излишне пафосно. Такая манера общения давно сделалась обычной для них. Они так привыкли к этому стилю, что не ощущали ничего особенного. Женщина, красивую стройную фигуру которой облекала черная шелковая одежда, скрывала лицо, отвернувшись от собеседника. Мужчина же не отрывал взгляда от своей знакомой. На вид он казался рокером или байкером: кожаная куртка с заклепками, такие же штаны, высокие берцы с блестящими шипами, непокрытая голова с длинными черными волосами гордо сидела на широких плечах. В руке он держал тонированный мотоциклетный шлем. Непроницаемое смуглое лицо много повидавшего странника вызвало бы профессиональный интерес хорошего скульптора и привлекло бы внимание любого добросовестного полицейского.
— Так чего же ты хочешь, дорогой братец? — спросила женщина, когда молчание обоим уже порядком надоело. — Не вообще, а именно сейчас?
— Сейчас я хочу мира, но это, как понимаю, совершенно напрасное желание, сестричка.
— Верно понимаешь. А вообще?
— Вообще? — риторически переспросил мужчина и положил свой шлем около ног. — Вообще хочу жить. Здесь и сейчас. Это мне, знаешь ли, чрезвычайно нравится. Еще хочу, чтобы ты, наконец, прекратила свои бесполезные попытки навредить мне.
— Так уж и бесполезные?
— Я же тут. Вот он я, живой, подвижный и вполне невредимый. И это я тебя сюда пригласил.
— Если бы не захотела, не пришла бы, — возразила женщина. — Кстати, почему именно сюда?
— Ну, как же! Это мой храм. Место моей силы. У меня было столько имен, что все теперь уже и не упомнишь. Но все-таки этот храм один из самых хорошо сохранившихся. Здесь я чувствую себя комфортнее, чем где бы то ни было.
— Не обманывайся, ты теряешь силу, люди перестают верить в тебя, — тихо, но уверенно произнесла женщина.
Мужчина искренне расхохотался.
— Перестают? Верить в меня? Да брось ты. Мы привыкли, что мир таков, каким мы хотим его видеть, а ведь это давно не так. Да и никогда не было так. Зато люди всегда верили в меня, хоть и не всегда отдавали себе в том отчет. Не случайно же мы оба сейчас выглядим, будто люди, и говорим на одном из их языков… да и народ, носитель этого языка, сам того не понимая, сделал для моей силы чрезвычайно много, сама знаешь. Так что, мир?
— Все смеешься, Сет? Все философствуешь? Мир между нами невозможен.
— Это не твоя фраза, наверно, стащила у кого-нибудь. Может, перемирие?
