В «пепельную среду» в воздухе разлит вполне подобающий этому дню покаянный настрой, но мы знаем, что надолго его не хватит. Наступление Великого поста знаменует также начало упадка Нелл: после блинной катастрофы она окончательно слегла и не встанет даже в понедельник Светлой седмицы. Где-то в середине поста, на Материнское воскресенье,[31] Банти демонстрирует циничное отсутствие материнских чувств тем, что запирает двери, — и Патриция не может, как обычно, вернуться крадучись в три часа ночи. Но Патриция не теряется — она встает под окнами, выкрикивая: «Проклятые буржуазные свиньи! Банти Леннокс, тебя первой поставят к стенке, когда придет революция!» Крики далеко разносятся в ночном воздухе тихого пригорода и, что неудивительно, вызывают большое недовольство соседей. По-моему, Патриция наслаждается происходящим и едва ли не обижается на меня, когда я бросаю ей собственный ключ от двери.
Мне же накануне Страстной пятницы приходится пройти через травмирующий визит к зубному врачу, доктору Джеффри, и расстаться с тремя, доселе бережно хранимыми, молочными зубами — я цеплялась за них, пока могла. Возможно, мне не хочется прощаться с детством. (А с другой стороны, может быть, и хочется.) Патриция очень добрая — она дает мне в обмен на зубы три шестипенсовика и ведет меня в кофейню «Акрополь» знакомиться с Говардом. Трудно поверить, что этот неловкий, длинный и тощий юнец, усыпанный прыщами, возводит ее к тем высотам страсти, о которых Патриция рапортует мне каждое воскресное утро, пока я лежу на своем невинном ложе и слушаю по радио программу «Легкий бит».
В пасхальные выходные дом наводняется гостями — они пришли попрощаться с Нелл, которая вот-вот решит, что «с нее хватит» жизни. От этой репетиции поминок у нас, помимо прочего, образуется куча пасхальных яиц. Приходят тетя Глэдис, дядя Клиффорд и Адриан, а также тетя Бэбс (одна, слава богу) и дядя Тед. Адриан уже совсем взрослый (ему двадцать лет), но по-прежнему живет дома. Он только начал работать учеником парикмахера. Он очень полезный гость — накрывает стол для чая и спрашивает у Банти: «Хотите, я буду мамочкой?»[32] Банти в шоке — впервые в жизни ей кто-то предложил поменяться ролями (видно, что это предложение для нее чрезвычайно заманчиво). Дядя Тед за спиной у Адриана подмигивает Джорджу, кладет руку на бедро и делает два-три жеманных шажка. Джордж гогочет, но когда дядя Клиффорд спрашивает, над чем он смеется, он лишь беспомощно мотает головой. Адриан привез свою собаку — робкого жесткошерстного терьера, которого Рэгз пытается разодрать в клочки.
Дядя Тед объявляет всем собравшимся, что наконец обручился со своей постоянной подругой Сандрой. Джордж спрашивает: «По залету?» — и все женщины сердито кричат: «Джордж!» Банти мгновенно переходит к делу и спрашивает, кто будет подружками невесты, а тетя Бэбс сидит молча, с самодовольным видом, потому что на ее близняшек в этой роли большой спрос. Даже я вынуждена признать, что они будут лучше смотреться на свадьбе, чем мы с Патрицией: мы неуклюжие, сутулые по сравнению с Дейзи и Розой. Они не приехали проститься с бабушкой — слишком заняты подготовкой к экзаменам на аттестат зрелости. Им уже пятнадцать лет, шестнадцатый, и я их давно не видела. Патриции — семнадцатый год. Она любит Говарда, «Кампанию за ядерное разоружение» и Битлов — они сменили Элвиса в наших непостоянных сердцах. (Патриция содрала со стены в своей комнате все фотографии Элвиса — черно-белые, где он прекрасен до слез, — и заменила бодрыми ухмылками ливерпульской четверки. Бедный Элвис.) Патриция умудряется за четверть часа нахамить всем — двум тетям, двум дядям, кузену и даже собаке (насколько я помню, это связано с предложением вступить в Коммунистическую партию), и я получаю три лишних пасхальных яйца: все так сердиты на Патрицию, что ее яйца достаются мне. Но какая польза человеку, если он приобретет три пасхальных яйца, а сестру свою потеряет?
Джордж, дядя Тед и дядя Клиффорд собираются на кухне вокруг принесенной Тедом бутылки виски и с головой уходят в обсуждение животрепещущих тем: 1) следует ли Джорджу построить патио на заднем дворе, 2) манеры нашей новой соседки миссис Ропер кормить грудью своего младенца в оранжерее, смежной с нашим двором, исторгая у зрителей крики «черт побери», в которых восхищение смешано с отвращением, и 3) как лучше всего ехать отсюда до Скотч-Корнер.
