Я сбегаю наверх, чтобы оказаться подальше от этих взрослых разговоров, но в спальне у Нелл меня подстерегает еще более неприятная сцена. Банти, тетя Глэдис и Нелл (которой некуда деваться) рассматривают омерзительный стриптиз «только для женщин» в исполнении тети Бэбс. Она движется, как статуя на вращающемся помосте, и, оказавшись лицом к зрителям, заворачивает кверху темно-синий кардиган и белую блузку. Мы видим: с одной стороны — большую, отвисшую грудь зрелой женщины, а с другой — ничего, кроме сморщенной кожи и мешанины шрамов. Банти и тетя Глэдис втягивают воздух, сложив рты в трубочку, как рыбы на суше, а Нелл тихо стонет. Я быстро выхожу. Я еще даже не обзавелась грудью — и тем более не думала о том, что можно ее потерять. Я сижу на лестнице, просовывая шоколадные драже из пасхального яйца в дырки от выдранных зубов. Потом мне становится скучно, я отыскиваю Патрицию и вручаю ей пасхальные яйца, которые принадлежат ей по праву.
Наши новые соседи — мистер Ропер, миссис Ропер и их дети, Кристина, Кеннет и Малыш Дэвид. Мистер Ропер — его зовут Клайв — бывший майор Королевских военно-воздушных сил, а ныне работает каким-то начальником на Британской железной дороге. Именно о таком мужчине всю жизнь мечтала моя мать. И действительно, после Нового года, когда Роперы въезжают в соседний с нами дом, Банти находится в фазе упадка и осыпает Джорджа градом замечаний вроде «Почему ты не можешь быть хоть немножко похож на Клайва Ропера?». Эти шпильки иссякают, когда в состоянии Банти намечается подъем, — где-то в районе Пятидесятницы. Банти уже не хочет, чтобы Джордж стал копией соседа, — она собирается наложить лапы на оригинал.
Я дружу с Кристиной Ропер только потому, что она рядом — от нее никуда не деться. Она годом старше меня и очень любит командовать — в каком-то смысле она больше похожа на Джиллиан, чем сама Джиллиан, с той только разницей, что Кристина очень некрасива, а Джиллиан была хорошенькая (хотя я готова это признать только теперь, после ее смерти). Кеннет младше меня на два года, и он словно экстракт из всех мальчишек, которые когда-либо существовали, эталонная модель, от сползших носков до полуобсосанной карамельки в кармане. Он противный, но безвредный. В отличие от Малыша Дэвида, у которого непрестанно капает изо всех отверстий, а лицо постоянно красное — либо от крика, либо оттого, что он «делает по-большому», если пользоваться отвратительной терминологией миссис Ропер. Миссис Ропер (Гарриет) — не из тех женщин, с которыми обычно дружит моя мать. Она больше похожа на военного майора, чем ее муж, — крупная, ширококостная, худая женщина с уверенным видом, очень громогласная и очень ярко выраженная англичанка. Так и ждешь, что она пороется в (вечно неубранном) доме и достанет ракетку для игры в лакросс или хлыстик для верховой езды, — но вместо этого она достает неаппетитного Малыша Дэвида или его неизменный атрибут — молочную грудь, покрытую синими венами и оттого похожую на выпуклую карту речного бассейна.
Это зрелище одновременно притягивает и внушает отвращение. Я первый раз в жизни вижу, как кормят грудью (у нас в семье это не принято). Кроме того, эта грудь неприятно контрастирует с уже совершенно плоской грудной клеткой тети Бэбс, которая лежит, бледней своей простыни, на койке в больнице в Лидсе, куда мы с Банти как-то в субботу едем по дешевым билетам с дневным возвратом (Патриция остается дома — голодать за Индию).
Незадолго до того я впервые вижу Банти с мистером Ропером. Мы с Банти зашли в автолавку «Коопа» и рылись в банках консервированного молочного пудинга, пытаясь выбрать между рисовым и манным, когда вдруг в фургон ворвался мистер Ропер в поисках стирального порошка — мужчина новой эры! «Здрааавствуйте!» — воскликнул он при виде моей матери. Он был элегантно одет — в трикотиновые брюки, спортивный пиджак в «гусиную лапку» и шейный платок. Банти вручила мне свою сумочку, чтобы я расплатилась за покупки, открывая ей возможность отдаться чарам мистера Ропера в глубине фургона. Диктуя водителю наш членский номер, я наблюдала за отражением в лобовом стекле и увидела, как мистер Ропер широким жестом поднес Банти красный пластиковый тюльпан — бесплатное приложение к коробке стирального порошка «Даз».
Я это видела своими глазами. Честное слово, тюльпан у мистера Ропера взяла не моя мать, а некое воплощение игривого девичества, очаровательное, полное жизненной силы, подобие Дебби Рейнольдс до того, как ее бросил Эдди Фишер.
Я боюсь за мать. Она входит в неизведанные, не нанесенные на карту дальние глубины космоса, где низвергаются метеоритные потоки и где кольца Сатурна, как мы знаем, смертельны.
Через некоторое время, в конце июня, происходит чудо — Джордж и Банти получают извещение, что меня приняли в гимназию имени королевы Анны. Уф, как сказал бы дядя Тед. Патриция, с другой стороны, безнадежно плохо сдала экзамены на аттестат зрелости. С большинства из них она просто ушла раньше времени. (Когда Банти в ярости спросила ее почему, она ответила только: «Не знаю».)
