Мои предосторожности оказались не напрасны, страдала я не зря. Видимо, стены в кладовке были тонкие и звуки не поглощали – я несколько раз слышала чьи-то уверенные шаги, звук запираемой двери. Если б не кладовка, меня точно бы заметили в кабинете живописи, подумалось мне. Надо будет купить Миле еще что-нибудь из продуктов – должна же я отблагодарить ее за то, что дала мне сведения о помещении с планшетами, пускай она и не знает, что я многим ей обязана.
В десять вечера я уже не считала идею спрятаться в кладовке такой хорошей, к половине одиннадцатого все тело затекло так, что я не чувствовала ни рук, ни ног. Я поняла, что если останусь здесь надолго, то попросту не смогу потом встать. В двенадцатом часу я решила, что пора покинуть свое убежище.
Пускай я и просидела в кладовке несколько часов, но ощущала себя так, словно провела здесь часть своей жизни. Я подумала: что же чувствовал несчастный граф Монте-Кристо, заточенный в замке Иф?
Выбравшись из кладовки, я кое-как привела себя в порядок, согнула и разогнула несколько раз конечности, потерла пальцами виски. Руки и ноги казались ватными и словно не принадлежали мне. Жутко хотелось курить. Я переступила с ноги на ногу, сделала пару шагов. Убедившись, что ноги не подкашиваются, я прошла к двери, ведущей на лестницу в мастерские, благо, она располагалась рядом с кладовкой вышивальщиц. Надо привести себя в порядок небольшой зарядкой. Поднявшись по лестнице пару раз на пятый этаж, я почувствовала себя в форме.
Когда я наконец и подошла к «храму», часы показывали полночь. Для верности я дернула на себя дверь мастерской иконописцев и, убедившись, что она заперта на ключ, достала свои отмычки. В душе я ликовала: наконец-то я проникну в комнату, которая так долго оставалась для меня неприступной! Думаю, это стоило всех мучений, которые мне довелось пережить.
Дверь отворилась почти беззвучно, не издав даже тихого скрипа. Я тенью прошмыгнула в помещение, затем закрыла дверь за собой – нельзя забывать о необходимых предосторожностях на случай появления сторожа. Меня окутала плотная завеса глухой темноты.
Несколько минут я простояла неподвижно, дожидаясь, пока глаза привыкнут к непроглядной тьме. Понемногу я смогла различать нечеткие очертания столов и стульев. Свет включать пока опасалась: не ровен час, «на огонек» заглянет страдающий бессонницей сторож, и как я буду объяснять свое присутствие в «храме»? Нет уж, лучше воспользуюсь карманным фонариком, благо, его я предусмотрительно захватила с собой.
Тусклый свет пробежался по партам, стульям, настенным иконам. Я отыскала свой «жучок» на дверном косяке, положила прослушку в карман, а взамен поставила новую. Старательно сфотографировала весь интерьер мастерской – так, на всякий случай. На столах ничего интересного не обнаружила – только папки с кальками да выполненные акварельными, а может, гуашевыми красками орнаменты на плотных листах бумаги. Я решила обойти весь «храм» по периметру – в моем распоряжении была вся ночь, могу совершить осмотр не торопясь, до утра еще уйма времени.
Во время своего первого недолгого пребывания у порога мастерской я не заметила находящийся в противоположном углу стеллаж, верхние полки которого занимали книги, в основном по иконописи. Нижние четыре полки отводились для пакетов разного размера. Меня они заинтересовали больше, чем увесистые фолианты. Я достала один, самый крайний, и посветила фонариком внутрь.
Узкий луч света озарил белую папку альбомного формата и несколько файлов такого же размера. Я достала папку и прочитала неровно написанную фамилию «Кривоногова» и номер курса – третий. Открыла, вытащила увесистую кипу плотных листов. Каждый из них был очерчен узкой рамкой, на первом я увидела аккуратный рисунок – две колонны бордового цвета с белыми узорами, на бледно-желтом, немного грязноватом фоне – старорусские буквы, в центре – коричневые крылья и часть нимба неизвестного мне персонажа. Скорее всего, это изображение ангела или архангела, фрагмент иконы. Внизу аккуратно выведена подпись автора – той самой Кривоноговой, которой принадлежала папка, и название работы – «Фрагмент. Учебное задание». Остальные листы были оформлены подобным образом, различались лишь нанесенные изображения и названия рисунков. Я быстро проглядела все работы, потом закрыла папку. В файлах находились распечатки различных узоров – наверно, то, с чего выполнялись изображения. Аккуратно положив все обратно в пакет, я поставила его на место.
