– Но Фрейд таки себя убил, – возразила она, указывая на написанную Эрнестом Джонсом биографию основателя психоанализа, с которой она справлялась. – Бежит из Вены в 1938 году (на «Восточном экспрессе», кстати), устраивается в Хэмпстеде, принимает пациентов и почитателей, пишет последнюю книгу. Но его здоровье ухудшается с развитием рака челюсти, боль невыносима. Он заключает соглашение с другим врачом, товарищем по изгнанию, чтобы умереть с достоинством, и в конце сентября ему вводят несколько лишних доз морфина… и прощай, человек, который… – тут она взяла одну из лежащих на кровати книг, – …написал в «Скорби и меланхолии» (вот цитата, Ариэль): «Вы можете убить себя только в том случае, если рассматриваете себя как предмет». А ведь, попросив другого человека отправить его в иной мир, в который он не верил, он по сути обошелся с собой как с предметом. Что может считаться косвенным самоубийством. Если его нет на той стене, то, как мне кажется, потому, что его теории настолько хорошо описывают Орту, что он предпочел бы, чтобы Фрейд не осматривал его всякий раз, когда он идет по этому коридору пописать.
Пока она просвещала меня в отношении этого гения психоанализа, я устало раздевался. Я сказал:
– Можешь спросить его утром.
– Ни за что не стану, – заявила она с жаром. – Когда наш друг рассказывал нам про свои отношения со своим родителем, я поняла, что у него мощный эдипов комплекс, вот почему я и решила еще раз заглянуть в теорию Фрейда, которая была впервые сформулирована здесь. – Она указала еще на один толстый том, «Толкование сновидений» Фрейда. – Джозеф – наш гость, а теперь еще и партнер. Я не собираюсь его смущать предположением, что он тайно жаждет заняться сексом с умершей матерью и убить своего властного отца, хотя он чуть ли не всю жизнь убивал Карла, по крайней мере мысленно, бунтуя против него, став капиталистом назло своему папе-большевику. И как Карл отреагировал? Если я не ошибаюсь, Фрейд дает на это ответ в книге, которую закончил как раз перед тем, как досрочно получить те дозы морфина, «Моисей и монотеизм». Карл наказывает бунтаря, подражая Аврааму и принося в жертву своего сына, уничтожает его рассказом о его трусости. А Орта спасается, найдя замену отцу в Альенде – человеке, чью смерть он хочет понять по какой-то пока неизвестной нам причине.
– Возможно, ты права,
– Будь Фрейд жив, – продолжила Анхелика, – он бы сейчас руки потирал… Может, так и делает, за гробом. Он похоронен в Лондоне, куда Орта с отцом переехали из Амстердама. Вместе с Ханной – третьей матерью, новой стороной треугольника, женщиной, к которой Джозеф очень привязан, не говоря уже о той маме Анки… целая череда Иокаст. А Иокаста тоже покончила с собой. Может, Джозеф решил, что у его родной матери, Рут, был инстинкт смерти, поэтому она не сбежала из Голландии, когда следовало бы? Будем надеяться, что Ханна не умрет еще много лет, потому что я не знаю, как Орта переживет ее кончину, уже потеряв двух матерей. Боязнь кастрации, нарциссизм, когда скорбящий обращает против себя свое горе и вину из-за того, что не спас мать. Неудивительно, что у нашего Джозефа, блудного сына, радостно принятого отцом при возвращении домой, чтобы спустя много лет быть изгнанным, так искорежена психика.
Искореженная психика! Я как раз собирался попросить ее выключить свет – но теперь у меня возник вопрос, который мне обязательно надо было задать:
– Но ты не сомневаешься, что я принял правильное решение?
– Если ты уверен, то и я уверена,
С этими словами она убрала книги и похлопала по кровати, и я свернулся рядом с ней, обхватив ладонью ее грудь, как делал это каждую ночь, – и мы вскоре переплелись друг с другом и крепко уснули.
На следующее утро, спустившись вниз, я обнаружил, что наш гость проводил Хоакина до автобуса и готовится приступить к роскошному завтраку, приготовленному моей женой. Они болтали, словно давние друзья.
– Доброе утро, Ариэль, – сказал он, вставая, чтобы пожать мне руку, словно нас только что познакомили. – Анхелика продолжает забрасывать меня дополнительными вопросами, а я твержу, что уговор дороже денег.
– И о чем она хочет узнать?
