Время описываемых здесь событий — конец 20-х годов, т. е. сразу после михайловской ссылки поэта, когда еще были свежи впечатления от сказок Арины Родионовны.
Неизменно теплыми и сердечными были взаимоотношения Пушкина с няней и после ссылки.
Когда стало известно, что поэт должен уехать из Михайловского, то, по свидетельству П. Парфенова, михайловского кучера Пушкина, «Арина Родионовна растужилась, навзрыд плачет. Александр-то Сергеич ее утешать: „Не плачь, мама, говорит, сыты будем; царь хоть куды ни пошлет, а все хлеба даст“». А когда вскоре после освобождения из ссылки Пушкин снова на короткое время вернулся в деревню, радости и счастью няни не было предела, и она по-своему праздновала эту встречу. «Няня моя уморительна, — с ласковой шутливостью писал поэт Вяземскому 9 ноября 1826 года. — Вообрази, что 70-ти лет она выучила наизусть новую молитву
А вскоре Пушкин вновь уехал, поручив няне хранить в своем доме самое дорогое — книги, о которых она писала ему из Михайловского в письме от 30 января 1827 года (письмо писано под ее диктовку — няня была неграмотна):
«Милостивый Государь Александра Сергеевич имею честь поздравить вас с прошедшим, новым годом и с новым сщастием; и желаю я тебе любезному моему благодетелю здравия и благополучия; а я вас уведомляю что я была в Петербурге: и об вас нихто — неможет знать где вы находитесь и твоие родители: овас соболезнуют что вы к ним неприедете; а Ольга Сергеевна к вам писала при мне содною дамою вам известна а мы батюшка от вас ожидали письма когда вы прикажите, привозить книги нонемогли дождатца: то извознамерились повашему старому приказу от править: то я ипосылаю, больших и малых, книг сщетом 124 книги архипу даю денег 90 рублей: при сем любезный друг я цалую ваши ручьки с позволении вашего съто раз и желаю вам то чего ивы желаете и прибуду к вам с искренным почтением Арина Родионовна».
Пушкин в ответ няне прислал письмо, в котором, видимо, благодарил ее за расторопность и умелую распорядительность, обещал летом приехать и справлялся о ее здоровье, а в награду прислал и деньги. В ответ на это няня писала ему 6 марта 1827 года (под диктовку в Тригорском):
«Любезный мой друг Александр Сергеевич! Я получила ваше письмо и деньги, которые вы мне прислали. За все ваши милости я вам всем сердцем благодарна; вы у меня беспрестанно в сердце и на уме и только когда засну, забуду вас и ваши милости ко мне. Ваша любезная сестрица тожо меня не забывает. Ваше обещание к нам побывать летом меня очень радует. Приезжай, мой Ангел, к нам в Михайловское — всех лошадей на дорогу выставлю. Наши Петербур. летом не будут: оне все едут непременно в Ревель — я вас буду ожидать и молить Бога, чтоб он дал нам свидеться... Прощайте, мой батюшка Александр Сергеевич. За ваше здоровье я просвиру вынула и молебен отслужила: поживи, дружок, хорошенько, — самому слюбится. Я слава Богу здорова, цалую ваши ручки и остаюсь вас многолюбящая няня ваша Арина Родионовна».
Проникновенным поэтическим ответом на это трогательное послание звучит стихотворение «Няне»:
Черты облика и характера няни нашли отражение в той или иной мере во многих пушкинских произведениях — в «Дубровском», «Евгении Онегине», «Борисе Годунове», «Русалке», в нескольких лирических стихотворениях.
С конца июля по 14 сентября 1827 года Пушкин был снова с няней в Михайловском. Это была их последняя встреча. Прожила после этого няня недолго. Она умерла в семье Ольги Сергеевны Павлищевой, сестры поэта, 31 июля 1828 года. В метрической книге петербургской Владимирской церкви за 1828 год есть запись: «...числа 31 июля померла 5-го класса чиновника Сергея Пушкина крепостная женщина Ирина Родионовна, лет 76 [13] за старостию». Арину Родионовну похоронили на Смоленском кладбище в Петербурге. Могила ее вскоре затерялась среди безымянных могил крепостных.
Н. М. Языков в стихотворении «На смерть няни А. С. Пушкина», воздавая ей должное как другу великого русского поэта, пророчески писал:
