- Дедушка умер, - подает тихий тоненький голосок. В словах Егора нет вопроса. Значит, ему уже известно.
Я порываюсь позвать Вову, но тут же передумываю. Зоя Александровна продолжает рыдать на всю квартиру, ему лучше остаться с ней.
Господи….
Сделав жадный глоток кислорода, совершаю немыслимое: прохожу в комнату и закрываю за собой дверь. Мальчик смотрит снизу вверх, как я медленно приближаюсь к нему. Выдвигаю стул из-за стола и сажусь напротив Егора. Открываю рот, но тут же захлопываю, не зная, что сказать.
Возникает тишина, прерываемая только доносящимся из-за закрытой двери плачем Зои Александровны. Егор глядит на меня в ожидании чего-то. Наверное, подтверждения дедушкиной смерти. Я правда не знаю, что нужно говорить в этих случаях. Тем более детям. Тем более детям, уже пережившим тяжелую потерю.
- Дедушки больше нет здесь с нами, но он теперь смотрит на нас с неба, - тихо говорю банальность.
- Как моя мама?
- Да.
- Это называется «умер»! - выкрикивает и отворачивается от меня, потому что по лицу побежали слёзы. Мальчик вытирает их рукавом пижамы и шмыгает носом.
Я смотрю несколько секунд на сына Вовы. Он сильно вырос и окреп в плечах за два года. Но все так же похож на своего отца. Те же густые светлые волосы, что у Вовы, те же голубые глаза. Только скулы и подбородок другие. Наверное, от матери. Однако это не мешает с уверенностью сказать, что передо мной никто иной, как ребёнок моего бывшего мужа. Без всяких анализов ДНК и каких-то ещё доказательств.
Егор снова вытирает щеки рукавом пижамы. У меня больно ноет в сердце. Мне становится жаль маленького мальчика. Хочется как-то помочь ему, поддержать, утешить, но я не умею. Виню себя за то, что не могу подобрать нужных слов.
Я осторожно тяну к плачущему Егору руку и мягко провожу по светлой голове. Он не сопротивляется, не скидывает мою ладонь. Я немного смелею, глажу Егора по затылку чуть увереннее и чувствую, как у самой закололи глаза. Нужно сказать мальчику что-то утешающее, например, что дедушка будет смотреть на него с неба и радоваться. Но Егор уже знает, что такое смерть, и вряд ли захочет слушать сладкие речи про то, что на самом деле дедушка жив, просто не с нами, а где-то там в другом месте.
- К сожалению, все люди умирают. Кто-то раньше, кто-то позже. Это неизбежно. Нам остается только учиться жить без них.
Я не уверена, что говорю правильные слова для ребёнка. Наверняка детские психологи бы поругали меня и сказали, что я наношу Егору травму. Я не хочу причинять мальчику боль. Но и ничего красивого в этой ситуации придумать не могу.
- Почему люди обязательно должны умирать?
Егор перестал плакать. Последний раз вытер лицо рукавом пижамы и опустил глаза в пол. Я продолжаю осторожно гладить его по голове и спине.
- Потому что так устроен этот мир.
- Он не справедлив.
- Это точно. Но мы никак не можем на это повлиять.
- Когда я вырасту, я стану ученым и придумаю лекарство от смерти.
Я грустно улыбаюсь. Егор поднял на меня лицо, оно полно решимости осуществить задуманное. В больших голубых глазах читается такая же сила воли и целеустремленность, как у отца.
- Было бы здорово. Но кто знает, может, наоборот смерть - это новое начало? Может, умерев, люди попадают в какой-то другой мир, который лучше, чем этот? Ну или хотя бы не такой несправедливый, как этот.
- Но почему мы не можем пойти в другой мир вместе с ними?
- Мы тоже обязательно там окажемся.
- Когда?
- Когда для этого придет наше время.
Егор грустно вздыхает. Я перестаю гладить его по голове и беру за руку. Сжимаю маленькую теплую ладошку. Егор чуть вздрагивает, снова смотрит на меня. Сейчас приглядывается внимательно.
- А я вас помню, - говорит после паузы. - Вы папина бывшая жена.
Киваю.
- А недавно я вас видел у папы на работе. Вы мне тогда показались знакомой, но я не мог вспомнить.
- Да, мы с твоим папой вместе работаем.
- А как вас зовут? Извините, я забыл.
- Яна. Можешь называть меня просто по имени.
- А я Егор.
Слегка улыбаюсь.
- Я знаю твое имя.
- Вы с папой тогда из-за меня развелись, да? Потому что я сказал вам плохое слово? Вы меня простите, я просто тогда не хотел с вами жить. Я же тогда ещё не знал, что на самом деле папа хороший.
- Ну что ты, я совсем не обижаюсь на тебя. А с твоим папой я развелась, потому что у нас было много своих разногласий и проблем.
Два года назад Егор стал последней каплей, но никак не главной причиной, из-за которой я ушла от Вовы. Если бы у нас с Владимиром царили счастье, любовь и взаимопонимание, вряд ли бы я подала на развод. Не говорю, что сразу с распростертыми объятиями приняла бы его сына от другой, но и точно разводиться бы не стала. Думаю, я была бы не в восторге от появления ребёнка, но попробовала бы как-то с ним притереться и найти общий язык. В конце концов, это всего лишь ни в чем не повинный ребёнок, а мы не доедали последний кусок хлеба, чтобы мальчик стал обузой. В крайнем случае можно было бы, как советовала моя мама, переехать жить в большой дом, отселить Егора на отдельный этаж и вообще не встречаться с ним.
