А сейчас я смотрю на Егора и вообще не испытываю к нему негативных эмоций. Даже наоборот: мне хочется пожалеть маленького мальчика, который сначала потерял маму, а теперь недавно обретенного дедушку. Ведь это просто ребёнок. Он не сделал никому ничего плохого. За что его ненавидеть? Просто за то, что он есть?
Егор не виноват, что его мать скрыла от Вовы беременность, не виноват, что она умерла, не виноват, что мы с Вовой плохо жили, не виноват, что я потеряла двоих своих детей. Это просто ребёнок, который в восемь лет остался без единственного близкого человека. Ему тогда было тяжелее, чем нам всем вместе взятым.
Егор поворачивает голову к окну и грустно смотрит на падающие снежинки. Скоро Новый год, но о праздничном настроении больше не может идти речи. Я достаю из кармана джинс телефон, чтобы проверить время: ровно десять.
- Ты только проснулся? Пойдем поищем что-нибудь на завтрак? Папа пока будет с бабушкой, у них сейчас много дел. Не будем отвлекать их.
Егор согласно кивает и слезает с кресла.
- Я недавно научился сам жарить омлет. Папа сказал, что вкусный.
- Правда? А меня угостишь?
- Да, но только надо посмотреть, есть ли в холодильнике все необходимое.
Мы перемещаемся на кухню, и я плотно закрываю за нами дверь. Зоя Александровна перестала громко рыдать. Сейчас я слышу собранный и строгий голос Вовы, но не прислушиваюсь к словам. Наверное, Вова отдает кому-то по телефону распоряжения насчет похорон. Предстоящие несколько дней будут тяжелыми.
Творится хаос.
Хотя похороны под ключ организовывает ритуальное агентство, в доме свекров происходит какое-то безумие. Входная дверь бесконечно хлопает. Заходят и выходят соседи. Кто-то плачет, кто-то причитает, кто-то перешептывается. Периодически чужие голоса разбавляет плач Зои Александровны. Вова мечется между матерью и гостями. У бывшего мужа не перестает звонить телефон. И все звонки отнюдь не по работе. По обрывкам разговоров я понимаю, что это родственники из других городов. Они собираются ехать на похороны в Москву, а Вова должен всех их встретить и где-то разместить.
Я накормила Егора завтраком и сейчас сижу с ним в его комнате. Мальчик потерян и напуган сильнее, чем утром. Мне казалось, что я смогла его немного отвлечь, но нет. Сейчас Егор снова погрузился в уныние.
Улучив момент, когда Вова, судя по шагам в коридоре, скрылся один на кухне, я выхожу из комнаты и быстро проскальзываю к нему. Плотно закрываю за собой дверь. Бывший муж стоит у окна, опустившись рукой на подоконник с цветами, и сомкнул от бессилия веки. С моим появлением вздрагивает и открывает глаза.
Не произнося ни слова, подхожу к Вове и крепко обнимаю. Он сразу смыкает руки на моей спине и опускается лбом мне в макушку. Так и стоим - молча и в обнимку. Я каждой клеткой тела чувствую боль, которую в данный момент испытывает бывший супруг. И хочу, чтобы он зеркально ощутил мое желание помочь.
Вова целует мои волосы. Я отрываюсь от его груди, поднимаю лицо и касаюсь губ своими. Поцелуй мягкий и невесомый, но полный поддержки.
- Я с Егором в его комнате. Он сильно напуган, глаза на мокром месте. Может, мне лучше увести его из квартиры? Не знаю, сводить куда-нибудь? Просто чтобы он всего этого не видел.
Вова рвано выдыхает. За полдня он смог подойти к сыну только один раз.
- Ты правда можешь…? - неуверенно спрашивает.
- Конечно, могу. Сходим с ним куда-нибудь, не знаю, в торговый центр, например. Просто и дальше сидеть здесь ему нельзя. Мне кажется, Егор невольно вспоминает смерть своей мамы.
Вова снова обнимает меня. Падает лбом мне на сгиб между шеей и плечом.
- Спасибо, Яна, - сипло шепчет.
- Ну что ты. Я только рада помочь.
Глаза колет от слез. В этой квартире даже стены давят. Обстановка тяжелая и гнетущая. Я и сама рада сбежать отсюда поскорее.
Вова отстраняется от меня, когда входная дверь снова хлопает. Опять кто-то пришел. Уходит в коридор, а я проскальзываю в комнату к Егору. Мальчик сидит на том же кресле и грустно смотрит в окно.
- Слушай, а может, сходим куда-нибудь? - предлагаю. - Чего тут сидеть?
Егор поворачивает ко мне голову.
- Куда? - голос ребёнка абсолютно потухший и безэмоциональный.
- В торговый центр, например?
Егор неопределённо ведет плечами и возвращается обратно к окну. Я задумываюсь, куда можно сводить десятилетнего мальчика. Торговый центр - самое банальное место и, как мне кажется, вряд ли способно отвлечь от траурных мыслей. Даже если в кино пойдем. Погулять где-то? На улице очень холодно, а у меня под шубой только футболка.
Я перебираю в голове разные варианты. Ситуация осложняется тем, что в моем окружении нет людей с детьми возраста Егора. Ребёнок моей сестры значительно младше. Я понятия не имею, где проводят досуг с десятилетними мальчиками.
И тут меня осеняет. Есть одно интересное ретро-место, которое может понравиться Егору.
- Хочешь, сходим в музей пинбола?
Егор снова ко мне поворачивается. Хмурится, не понимая мой вопрос.
- Это игра, в которой стреляют в друг друга краской?
- Нет, это пейнтбол. А я предлагаю сходить в музей пинбола.
- Что это?
