– Хорошенькое дело, – ворчала она. – Взвалила я на себя «Вальхаллу», а если Боря жив? Сбежал, скрывается от меня, может, уже новую пассию себе подыскал, а я с его зверьем возись? Оно мне надо? Конечно, если так посмотреть, то по бумагам звероферма, ателье и гостиница – мои, но одно дело по бумагам, а другое – в жизни.
– Погоди, – изумленно перебила ее Алена. – Почему ты говоришь, что «Вальхалла» твоя?
– Моя.
– Но как же… Как же Боря на это пошел?
Лилька пожала плечами.
– Когда Борис только затевал это дело, у него же ничего толком и не было. Вот он и попросил меня оформить «Вальхаллу» на свое имя. Не хотелось ему в налоговую таскаться, бумаги там разные оформлять, вот он и попросил, чтобы я все на свой паспорт оформила.
– И ты согласилась?
– Ну, я же его своим мужем считала. А у мужа и жены все общее, верно?
– Верно. Но вы-то не были мужем и женой. Я имею в виду, официально не были.
– И что такого? Боря меня попросил, я пошла ему навстречу. Работали-то мы все равно вместе. Пока Боря был жив, я бы все равно не могла заявить о своих правах на «Вальхаллу». Кто бы мне это позволил? Да я и не хотела. Я замуж за него очень хотела. А теперь Боря то ли умер, то ли жив, то ли исчез, то ли появится скоро. А ну как он через какое-то время, через год, например, и спросит с меня о своих доходах. Что мне тогда делать? Я-то уже размечталась, как сама там всем управлять стану, тогда и шубы могу себе шить без счета и спроса. А если Боря жив, просто куда-то от меня ушмыгнул, то это совсем другой коленкор получается. Тогда мне стараться не для чего. Не для Бори же я буду вкалывать, чтобы он потом с новой мамзелью заявился и мне бы пинок под зад ногой всадил.
– Но ты же говоришь, что «Вальхалла» твоя.
– Это по документам. Могу их вам показать, если не верите.
– Почему же, верим. Только непонятно, если все твое, то чего ты волнуешься.
– Да ведь в лесу, где мы с Борей живем, бумаги – это одно, а реальная жизнь – это совсем другое. Не захочу отдать ему «Вальхаллу», он там все спалит. И меня заодно вместе с ней. Запрет в доме и подпалит. Я как-то однажды еще давно заикнулась при ссоре, что здесь все мое, так Боря мне прямым текстом объяснил, что со мной будет, если я задумаю его кинуть. Так что я обманывать его не хочу, а то как бы самой себе дороже потом не вышло.
В словах Лильки был здравый смысл. Но Лилька не просто рассуждала, она еще и требовала, чтобы ей немедленно сказали, как быть дальше и что делать. Прямо сейчас. В два часа ночи.
Насилу Василию Петровичу удалось уговорить ее потерпеть до завтра, когда появится следователь с фотографией Запретилина.
– Не понимаю, как мне может это помочь? – упиралась и не хотела идти спать Лилька.
Она просто не понимала, как другим может хотеться спать, когда у нее не решена главная проблема в жизни.
– Лилечка, утро вечера мудренее. Ляжем спать, утром все образуется.
– Я до утра не усну.
– Зато мы уснем.
– Ну и спите!
И насквозь обиженная тем, что она называла душевной черствостью, Лилька ушла в одну из отведенных для гостей спален.
– Вот и помогай после этого людям, – пробормотал Ваня. – Благодарности ноль!
Но Алена с Василием Петровичем заступились за Лилю.
– У нее сейчас трудный период.
– Сколько я себя помню, у этой особы всегда трудный период. Некоторые люди умудряются сами себе искать приключения на свою голову. Лично меня озолоти, я бы с этим Борисом на одном поле и с… бы не сел. За версту же видно, что мошенник!
– Ты никогда этого никому не говорил.
– А чего говорить? Сосед же. С соседями надо жить дружно. Но мне он никогда не нравился. И я вам скажу, что не напрасно. Нечист на руку наш соседушка, вот что. Сколько раз я замечал, что, поговорив с вами, он, выходя из усадьбы, что-нибудь да упрет.
– Что именно?
– Да хотя бы сладостей из вазы. Фруктов со стола.
– Ваня, сладости и фрукты для этого и стоят, чтобы гости ими угощались.
– Так одно дело, когда угощались, – упрямо возразил Ваня. – Конфетку одну-другую возьмут, ну, горсть там прихватят, если ребята малые дома гостинцев ждут. Но не все же конфеты из вазы себе по карманам распихивать. И фруктов набирал так, что из рук валилось. Да яблоки с грушами не брал, все норовил киви и мандарины набрать.
– Разные вкусы бывают.
– Не во вкусах дело, а в цене! – отрезал Ваня. – Яблоки и груши, если в сезон, копейки стоят, или вовсе даром можно набрать в наших садах. А за мандарины, киви, персики или бананы деньги плачены.
– Бананы у нас в оранжереях неплохо растут. И киви с мандаринами тоже.
– Только их просто так в саду не нарвешь, – упорствовал Ваня. – А в магазине они денег стоят. Хотя и недорого вы их цените, а все равно сколько-нибудь да платить надо. А у Бориса каждая копейка на счету была. Вот гость у вас дома вкусностями на халяву и затаривался. Я иногда даже думал, что он потому к вам раз в неделю наведывался, чтобы сладостями, фруктами да и другой провизией у вас впрок запастись.
