— Как скажете, — приложив руки к груди, улыбнулся Остапчук. — Только хочу сразу предупредить, что там нас ожидает встреча с публикой не слишком… как бы это сказать… приветливой.
— Что такое?
— Там семья алкашей живет, — брезгливо поморщился Остапчук. — Так что, может быть, остановимся на этом варианте?
— Нет, — решительно отрезала я. — Я хочу увидеть и другой вариант.
— Ну хорошо, — слегка обидевшись, пожал плечами Остапчук и повернулся к Евдокии Панкратьевне. — Я приеду сегодня вечером! — склонившись прямо к ее уху, прокричал он, и старушка покорно закивала головой.
Я все же настояла на том, чтобы мы поехали смотреть второй вариант. Виталий Владимирович снова пытался отговорить меня, но я была непреклонна, и он в конце концов сдался.
Вариант номер два располагался неподалеку от первого, в том же самом «тихом центре». На пару кварталов подальше. Дом, правда, был не в таком хорошем состоянии, как первый, но зато район отличный.
Трехэтажное старинное строение находилось в глубине дворов, и нам с Остапчуком пришлось петлять на машинах, чтобы подъехать к его входу. Оставив машину, Виталий Владимирович решительно направился к невысокому крылечку с тремя ступеньками. Распахнув едва держащуюся на петлях дверь, Остапчук быстро поднялся по лестнице на третий этаж. Я последовала за ним.
Квартира под номером шесть располагалась прямо напротив лестницы. Дверь была ободранная и трухлявая. Казалось, дунь на нее — и она тут же слетит с петель. На этот раз Виталий Владимирович не стал утруждать себя предупредительным звонком, тем более что такового здесь все равно не наблюдалось, а рывком дернул дверь на себя. В нос мне ударил спертый воздух давно не проветриваемого помещения. К этому «аромату» примешивался еще и запах какой-то кислятины и сивухи…
Войдя внутрь, Остапчук зычно гаркнул:
— Есть кто живой? Эй, хозяева!
Через мгновение до меня донеслась какая-то возня из глубины квартиры, и из ее дальнего угла показалось человекоподобное существо. Я сразу даже не смогла разобрать, мужчина это или женщина, настолько безобразно и отвратительно выглядело существо. Из одежды на нем были какие-то лохмотья, давно потерявшие свой первоначальный вид, а на голове короткая стрижка «ежик». Присмотревшись, я все же пришла к выводу, что навстречу нам вышла, вероятно, сама хозяйка.
— Чего надо? — начала было грубо она, но, увидев Виталия Владимировича, тут же подобрела и даже попыталась улыбнуться. — А-а-а… Это вы… Проходите, проходите…
Остапчук обернулся ко мне и пригласил войти. Я осторожно ступила на ужасающе грязный пол. Казалось, что его не мыли и даже не подметали со времен постройки дома. Полы в квартире были такими загаженными, что я боялась запачкать об них подошвы босоножек.
Хозяйка принялась расшаркиваться с Остапчуком, распихивая и раскидывая по сторонам какой-то хлам, который здесь валялся повсюду. Она бросила на меня мимолетный заискивающий взгляд, от которого мне стало не по себе. Не представляю, как можно работать риелтором, если приходится общаться вот с такими отбросами общества. У меня, конечно, работа тоже связана не со сливками общества, скорее наоборот, но все же… Так неприятно было видеть это опухшее, грязное лицо, которое и лицом-то язык не поворачивался назвать.
— Вот, проходите, смотрите, — продолжала хлопотать хозяйка. — Это комната… Там кухня… Вот даже кладовочка есть. Ее можно и под комнату переделать… Туалет с ванной… — бормотала женщина, суетясь перед нами.
— Вот, пожалуйста, — не обращая на хозяйку внимания, обратился ко мне Виталий Владимирович. — Метраж почти такой же, только квартира в худшем состоянии. Цена соответственно тоже пониже…
Мне совершенно не хотелось осматривать это грязное вонючее жилье, и я, сморщившись, просто обвела взглядом захламленную комнату. В отличие от предыдущей квартиры, не отличавшейся излишеством обстановки, здесь, напротив, все было заставлено и загромождено всем, чем только возможно.
— Я посмотрела, — бросила я Остапчуку, чтобы поскорее уйти из зловонной берлоги.
— Все? А как же туалет? — с издевкой спросил Виталий Владимирович.
От одной только мысли об осмотре санузла меня передернуло от отвращения, и я покачала головой.
— Пойдемте, — я развернулась и вышла в подъезд.
Остапчук задержался на несколько секунд с хозяйкой, сказав что-то ей на прощание, а я, не дожидаясь его, стала спускаться вниз.
Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнула знойный, но все же относительно свежий по сравнению с атмосферой в только что оставленной квартире воздух. Вскоре появился и Виталий Владимирович. Остановившись рядом со мной, он закурил.
— Я же вас предупреждал, что во втором варианте не самые лучшие условия. Хотя… — Он убрал в карман дорогую, как я успела заметить, зажигалку и добавил: — Если тут все привести в порядок, то будет очень даже ничего. Остальные соседи — вполне приличные люди, и они просто мечтают избавиться от этой семейки… Так как, Татьяна Александровна? — он выжидающе посмотрел на меня. — Что вы решили?
— Пока ничего, — нагло посмотрев в глаза риелтору, заявила я.
