— А он предлагал ей это?
— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Но, думаю, что если они какое-то время встречались, то, наверное, перед ними вставал такой вопрос, как совместное проживание.
— Ирена, вы меня простите, пожалуйста, — тихо проговорила я. — Вот вы как-то упоминали, что у вас нет отца… Но ведь где-то этот человек все же есть. А вы не допускали такой мысли, что вашим отцом является дядя Сережа? Кстати, как ваше отчество?
— Нет, Таня, вряд ли это дядя Сережа. Я вам потом объясню, почему я так думаю. А отчество у меня такое же, как у матери, — Викентьевна. Мама не сочла возможным даже открыть мне имя того человека, от которого родила меня. Причин я не знаю, но могу догадываться. Так что дядя Сережа вряд ли является моим отцом.
— Понятно, — кивнула я. — Продолжайте.
— А потом он как-то постепенно ушел из жизни мамы. Я тогда была еще не в том возрасте, чтобы что-то понять и осознать, иначе мама обязательно объяснила бы мне все. Но они расстались тихо, без скандалов. Просто постепенно дядя Сережа перестал приходить к нам, перестал звонить…
— А вы не допускаете мысли, что они продолжали встречаться втайне от вас?
— А зачем им это было нужно? — пожала плечами Ирена. — Я знала об их встречах. Я хорошо относилась к дяде Сереже, а он ко мне… Наверное, даже слишком хорошо.
— Как это?
— Порой у меня были такие моменты, когда мне хотелось, чтобы именно дядя Сережа был моим отцом. И у меня иногда возникало желание так назвать его. Но я росла очень скрытным и стеснительным ребенком, поэтому даже разговор на эту тему я заводить стеснялась. А дядя Сережа очень любил меня. Наверное, ему и вправду хотелось, чтобы мама стала его женой, а я — дочерью. Возможно, на этой почве они и разошлись позже.
— Мария Викентьевна была настолько против совместного проживания с тем человеком? Но ведь она встречалась с ним. Значит, он не был ей неприятен.
— Неприятен не был, но и по-настоящему близким не стал. Мама никогда не смогла бы жить с мужчиной, если бы страстно не любила его. Она была однолюбкой, и я порой думаю о том, что, наверное, она всю жизнь любила моего отца, потому никогда и не смогла бы жить ни с каким другим мужчиной. Я так думаю, что до тех пор, пока встречи мамы с дядей Сережей носили поверхностный характер и никого ни к чему не обязывали, мама поддерживала с ним дружеские отношения. Но как только дядя Сережа начал строить более серьезные планы и стал намекать на совместное проживание, а возможно, и на брак, мама сразу дала ему понять, что ничего не выйдет. Вероятно, из-за этого они и расстались. — Ирена немного помолчала, потом добавила: — Хотя это всего лишь мои предположения, не более…
— И что же, этот дядя Сережа так и пропал из вашей жизни?
— Да нет. Какое-то время он еще появлялся… в маминой жизни. Но тогда она уже начала почему-то скрывать от меня его визиты и звонки. Вернее, визитов как таковых больше не было. Он звонил несколько раз, но мама больше не встречалась с ним и не приглашала домой. Хотя не могу сказать, чтобы они ссорились или ругались. Нет, они всегда общались очень мирно и цивилизованно. Я вообще не помню, чтобы мама когда-то на кого-то ругалась или просто повышала голос.
— А сколько времени прошло с тех пор, как Сергей с Марией Викентьевной перестали контактировать окончательно?
— Ой, трудно сказать, — нахмурилась Ирена. — Несколько лет.
— Больше десяти?
— Не знаю. Мама уже почти пять лет жила совсем одна, — начала вслух размышлять Ирена. — А до этого последний раз я слышала от нее что-то про дядю Сережу… где-то года за три… Да, пожалуй, так. Выходит, уже лет восемь она не общалась с ним. По крайней мере так, чтобы я знала. Не думаю, чтобы мама стала скрывать то, что они встречаются, от меня. Так что, скорее всего, уже много лет они не имели никаких контактов.
— А у Марии Викентьевны не появилось никакого другого поклонника, из-за которого мог бы состояться разрыв с Сергеем? — спросила я.
— Нет, — задумчиво покачала головой Ирена. — Я бы знала…
— Но ведь вы говорите, что уже несколько лет не живете с матерью. И потом, если бы у нее появился какой-то другой мужчина и она стала бы с ним встречаться, не акцентируя на этом внимание, вряд ли вы могли бы узнать об этом как-нибудь еще, кроме как из рассказа матери.
— Но она ничего не говорила мне, — растерянно захлопала ресницами Ирена.
Девушка принялась собирать тарелки на столике, а потом покатила его в кухню. Пока Ирена гремела там посудой, я размышляла о том, что не так уж много она и знала о жизни матери. А особенно в последние годы. Никогда не смогу поверить в то, что родная дочь не заметит, что у матери появился мужчина. Тем более если учесть, что мать всю жизнь прожила одна.
Другое дело, если девушка слишком занята собой, — тогда, конечно, она не увидит, что происходит с матерью. А Ирена производила на меня именно такое впечатление. Впечатление девушки, слишком погруженной в свой мир, в свои заботы и проблемы, чтобы замечать что-либо вокруг себя. Даже то, что касается самого близкого человека.
