Как будто надежда, которую я случайно взрастила в своей душе, безжалостно была растоптана за один сегодняшний день — уничтожена этой самой войной. Как будто, если сейчас принц уедет, то наши отношения откатятся далеко назад, и все, чего мы добились за пару дней, будет потеряно безвозвратно.
Фэнрид склонил голову, разглядывая меня с новым выражением, от которого по моей коже побежали мурашки страха. Он снова пытался «читать» меня, а я боялась, что ему это удастся. Хотя и сама не понимала даже, что творится в моей глупой голове.
И вдруг он сграбастал меня в охапку и потянул в тень. Не успела я опомниться, как он затолкал меня за гобелен — в небольшую, скрытую ото всех нишу, куда проникал только слабый, рассеянный свет через потертости ткани.
— Что ты делаешь? — задохнулась я от потрясения, прижатая к стене и полностью обездвиженная сильным, красивым мужчиной.
— Разве непонятно? — подарил он мне усмешку, не коснувшуюся черных, как бездонные омуты, глаз. — Прощаюсь с женой.
— Почему здесь? — мой голос предательски задрожал, когда обе ладони мужа легли на мои щеки, и в ноги ударила необъяснимая слабость.
— А разве ты позволила бы мне сделать это при всех? — ухмыльнулся муж, и его горячие губы властно и решительно накрыли мой рот.
Что со мной не так? Я должна была испугаться, ведь Фэнрид прав, а это значило, что он изучил меня довольно хорошо и понимал уже лучше, чем я сама. Возмутиться, но вместо этого испытывала нечто противоположное.
С этим поцелуем все вдруг встало на свои места, и мое дурацкое, необъяснимое волнение полностью испарилось во вспышке странной, неизвестной магии, идущей прямо из сердца.
Почему, вместо того чтобы бороться и отстаивать свою свободу, я закрыла в изнеможении глаза и отдалась моменту, как какая-то наивная, влюбленная жена, искренне беспокоящаяся за жизнь мужа?
Отчего, обвив надежную шею, расслабилась в сильных руках, и не просто позволила себя целовать, а с неподдельной страстью ответила? Подалась навстречу и жадно припала к мягким, теплым устам, еще хранящим вкус бергамота и корицы.
Потому ли это, что супруг может погибнуть, и я так и не узнаю все его секреты? Или потому, что он действовал так правильно и нежно, как истинно влюбленный? Это опять его хитрость? А вдруг нет, и он уже чувствует ко мне что-то?
Ощутив мою полную капитуляцию, Фэнрид воспользовался моментом и усилил нажим во всем: его поцелуи стали более грубыми и напористыми, прохладные пальцы все откровеннее скользили по коже шеи, плеч и даже груди, сминая ее сквозь платье и вызывая такое дикое желание внутри, что я начала по-настоящему задыхаться.
Но прежде, чем я призвала в себе силы оттолкнуть мужчину, он остановился сам.
Моя голова кружилась, ноги дрожали, а губы жаждали продолжения.
Дыхание Фэнрида оставалось ровным и спокойным, и это раздражало меня сверх всякой меры.
Ну почему только я одна схожу с ума от его прикосновений? Почему наши чувства и желания не взаимны? Он просто играет со мной, а его сердце так и остается ледяным, оно ничего не испытывает.
— Мне пора, — сообщил он, подушечкой большого пальца медленно очертив мою нижнюю губу.
Он выглядел слишком самодовольным, и я постаралась взять себя в руки.
— Не терпится приступить к любимым пыткам? — схватила я его за рукава, не позволяя сбежать так быстро. — Соскучился по убийствам?
Мои провокационные замечания почти не отразились на его улыбке, испортить настроение не удалось.
— Так ты переживаешь за них, не за меня? — хохотнул мерзавец, наслаждаясь очевидным превосходством надо мной.
— Ну, разумеется, — солгала я уверенно.
— Тогда пусть не попадаются мне на пути, — пожал он плечами равнодушно и задрал насмешливо бровь. — Ты же не отнимешь у меня право защищаться?
— Нет, наверное, нет, — согласилась я нехотя. — Если нападают они, тогда так и быть…
Было заметно, с каким трудом Фэнрид не расхохотался над моей наглостью, но я не собиралась сдаваться, удерживая его рядом.
Я знала, с помощью чего остановить его, Морах назвал способ почти прямо. Но как на это решиться?
— А что если я приду к тебе сегодня ночью? — прошептала я отчаянно и смущенно отвела взгляд. — Тогда ты останешься?
Муж так долго молчал, что я вынуждена была оценить его реакцию и поднять глаза. Фэнрид стал серьезен, он словно пытался понять, лгу я или нет.
— Отличная попытка, — признал, наконец, он, высвобождаясь из моей хватки и натягивая перчатки для верховой езды. — Но нет.
— Почему? — выдохнула я, испытывая боль оттого, что он настолько равнодушно ко мне относится.
Как к вещи, которую может взять с полки в любой момент — какая разница, завтра или сегодня. Я ведь его жена, никуда не убегу и не денусь.
Он преспокойно может съездить на фронт и убить пару десятков человек, а затем вернуться и потребовать с меня выполнения обещания.
— По непонятной для меня самого причине я не хочу, чтобы ты делала это под давлением обстоятельств, — нахмурился он, подбирая слова крайне осторожно. — Поговорим об этом потом…
