Или, — усмехнулась самодовольно, заметив свой маленький и несолидный, но зато отравленный кинжал, которому Фэнрид отвел место рядом с остальными, — все же стоит проверить, действует ли на него яд?
Моргнув, я удивилась еще больше, узнав свой старый охотничий нож, который Фэнрид отобрал у меня еще в нашу первую встречу на той поляне. Ох, серьезно?
Так странно, что он посчитал трофеем клинок, отнятый у неизвестной девчонки в лесу. И почему в моей груди вдруг стало тесно от вспыхнувшей ниоткуда новой надежде? И почему вдруг мне снова стало казаться, что я значу для него больше, чем он показывает и говорит?!
Нет, к черту все сомнения. В ожесточенном сердце девушки слишком мало места, чтоб дать теплым чувствам прорасти.
Будет довольно иронично, если принц умрет от того самого ножа, которым я и хотела когда-то его убить. Словно сама судьба вернулась, чтоб вершить суд над чудовищем, заслуживающим всяких мук!
Тихонечко подойдя к изголовью кровати, я с силой сжала рукоять, злясь на себя за неуверенность. Помедлила, не в силах нанести решительный удар.
Мой муж выглядел осунувшимся и усталым. На бледной скуле остались две небольшие, припухшие ссадины, а пальцы были истерты в кровь, как если бы он долго с кем-то сражался и почти проиграл.
И почему же мне вдруг стало его так жаль? Так сильно захотелось узнать, что с ним случилось? Как плохо, что он испортил то хорошее впечатление о себе в моих глазах, которого с трудом сумел добиться, банальной изменой, без которой вполне мог обойтись…
Сглотнув, я подавила в себе ростки сострадания — ведь он-то наверняка не проявил его к врагам и не оставил никого в живых.
Примерила правильный замах, но все внутри сопротивлялось: напасть на беспомощного, не подозревающего об опасности человека, который тебе, к тому же, еще и небезразличен, оказалось сложнее, чем я себе представляла.
Сделала глубокий вдох, затем еще и еще. Набрала полную грудь воздуха и… в ужасе застыла, потому что глаза Фэнрида распахнулись и уставились прямо на меня.
— Не промахнись, — ровно произнес он, от голоса веяло пробирающим насквозь холодом.
Он даже не пошевелился, словно ему все равно. Я могла опустить клинок в любой момент, и вряд ли он успеет его перехватить, слишком рискованно.
— Я так тебя ненавижу! — процедила я тихо.
— Чего тогда ждешь, — без резких движений подняв руку, он постучал пальцем чуть правее левого соска, почти посередине своей грудной клетки. — Оно здесь, Шена. А не там, куда ты целишься. Подмышкой его нет.
На мгновение я растерялась, вдруг он прав, и принц, конечно же, воспользовался моим замешательством. Резко рванув вперед, схватил и дернул на себя. Не успела я даже охнуть, как он усадил меня на свои бедра и разлегся обратно.
В моей руке все еще оставался кинжал…
— Давай, — распахнул он рубашку так грубо, что пуговицы разлетелись в разные стороны, и с вызовом уставился на меня в полутьме.
Но я не могла себя заставить. Заносила руку, но застывала в решающий момент, словно напарывалась на невидимую преграду.
— Что ты?..
…делаешь, почему так спокоен, — хотела я на него закричать, но от паники спирало дыхание и путались мысли.
— Ты злишься, я понимаю. И не уймешься, пока не попытаешься. Давай уже решим этот вопрос раз и навсегда, — схватив мою свободную ладонь, он силой притянул ее к себе и приложил к своей обнаженной груди, расправил мои сведенные судорогой пальцы и прижал своими сверху. Глаза сверкнули яростью. — Вот оно, Шена, здесь. Почувствуй.
«Бум», — одиночно отозвалось драконье сердце на прикосновение и… затихло.
Я напряженно вслушивалась в ощущения, но следующий удар почувствовала только через полминуты. Передвинула руку левее, но сердце и правда лучше слышно было там, где Фэнрид показал. Он не солгал.
— Так медленно… Почему оно бьется так редко? — шепнула я потрясенно.
«Потому что ледяное, — мысленно ответила сама же на свой вопрос. — Потому и чувствовать неспособно».
Мерзавец криво ухмыльнулся одной стороной рта и опустил ладони на мои бедра, двигая меня выше, как будто позаботился, чтобы замахиваться стало еще удобнее.
— Потому что оно почти мертво, Шена. Я не славный и юный мальчишка с добрым и мягким сердцем, способным растаять от твоей чистой, первой любви, — прошипел он, неприкрыто пытаясь задеть меня, и это сработало: ненависть вернулась с прежней силой. А еще воспоминания…
— Ты и служанка… Серьезно?! Ты хоть понимаешь, как больно мне было видеть тебя с ней! — простонала я. — Зачем, зачем ты трогал ее, да еще так открыто, при всех!
— Я тот, кто я есть, Шена, как бы тебе ни хотелось верить в обратное, — выплюнул он злобно, отвечая мне той же монетой.
В доказательство его пальцы скользнули от моих колен наверх, задрали сорочку и впились в кожу, отчего моя ненависть стала только сильнее, когда я представила, что он делал то же самое с ней…
