К нам вышла девочка-подмастерье лет десяти с золотистыми кудряшками и чумазыми щечками, которые испуганно вытирала рукавами.
— Моя способная ученица. Выкупила ее у матери, которая не развивала потенциал дочери.
— Ой, ваш ребенок в огне, — тут же заявила девочка, даже не использовав обычные средства поиска, хотя бы касание ладонью.
Она обошла меня, внимательно разглядывая живот со всех сторон. Склоняла голову то вправо, то влево, присматривалась и щурилась.
Я сидела напротив камина, спустив платье до бедер, чтобы меня нормально могли обследовать.
— Ничего не вижу, вас укрывает барьер. Очень сильная магия: чародей, который это сделал, имеет высший уровень мастерства.
— Скорее всего, это защитная руна так действует, — подтвердила я мрачно.
— Если эту руну не снять, я ничего больше не смогу вам подсказать, — пожал ангелочек худенькими плечами.
Неактуальные руны маги убирали различными способами, но даже поверхностные рисунки требовали умений и времени, которого у меня не было! День или два, и ребенка не станет, я не могла так рисковать.
Поэтому я взглянула на огонь и стоящую рядом кочергу. Старушка тут же испуганно закачала головой, догадавшись, что именно я задумала.
— Другого выхода нет! — решительно сцепила я зубы и сунула металлический кончик в угли. — Спасите мое дитя, прошу! Сделайте все возможное!
— Принц Фэнрид никогда не простит такого отношения к его жене, — разохалась старая женщина. — Принцесса, не нужно! Нас за это казнят!
— У принца ледяное сердце, — напомнила я обиженно. — Вы переоцениваете его интерес ко мне. Ему не все равно, что происходит со мной!
Девочка оказалась решительней бабушки: спокойно надела на руку прихватку, чтобы достать из огня нагревшуюся кочергу.
Я развернулась спиной и закусила зубами свернутое полотенце, зажмурилась и приготовилась к боли. Но когда раскаленный металл обжег кожу, боль оказалась настолько нестерпимой, что я издала жуткий вопль, почти потеряв сознание.
Пахло паленой плотью. Хижина вертелась перед глазами.
Старая женщина обмахивала тряпицей мое лицо, а девочка подала стакан воды.
Слабость и жгучая, мучительная волна растекались по венам, но страшнее всего было за ребенка, потому что схватки участились.
— Помогло? — выдохнула я, не желая терять ни одного драгоценного мгновения.
Прищурившись, девчоночка присмотрелась к моему животу, и старая знахарка тоже склонила голову, когда они переглянулись.
Опустив глаза вниз, я и сама увидела слабое свечение кожи. Будто огонь прорывался наружу изнутри.
— Думаю, вас отравили, — сообщила девчушка, и знахарка тоже кивнула уверенно.
— Яд огненной саламандры, скорее всего. Только от него бывает такое свечение. Его можно незаметно добавлять в напитки и еду, никто и не догадается. Он входит в состав некоторых блюд, придавая остроты вкусу, используется в косметологии и парфюмерии, но для прерывания беременности его концентрация должна быть намного выше.
В моих воспоминаниях промелькнуло столько подозрительных мелочей, что впору было подозревать всех и вся. Чай, которым меня до сих пор поила Эль. Духи, которые я давным-давно выбросила.
Да кто угодно мог добавлять этот яд в мое питье и еду в течение всех этих месяцев! Кто-то, кто не желал, чтобы у Фэнрида появились дети!
Кстати, о нем… внезапно я ощутила его требовательный призыв через амулет, прорвавшийся сквозь мою боль тараном. Его запредельную ярость. Его пугающую решимость кого-то убить.
Похоже, моя персона интересовала его гораздо сильнее, чем я считала. Он непрерывно следил за мной, хоть я и не замечала этого. Что это было, контроль за ненадежной женой? Или… вдруг он по-настоящему обо мне беспокоится?
Но прежде, чем я успела ему ответить, что со мной все в порядке, взбешенный муж ворвался в двери.
Должно быть, он ощутил вспышку моей ужасной боли и решил, что меня убивают, раз примчался сюда со скоростью света!
— Нет, не надо! — закричала на него я и попыталась отцепить от знахарки, которую он отодрал от меня и теперь душил у стены, изрыгая проклятия.
Девочка спряталась за кровать, прикрывая голову руками и отчаянно голося. А у старушки уже начали закатываться глаза.
Понадобилось немало усилий, чтобы доказать мужу, что никто здесь не желал мне зла. Я умоляла его остановиться, даже приказывала послушаться. Но он взял себя в руки только после того как я сказала, что его ребенок погибнет, как и все другие, если он не отпустит невинную целительницу!
Все мы должны были перевести дух. В хижине наступило временное перемирие, пока я терпеливо разъясняла слетевшему с катушек супругу, что здесь происходило. Почему я голая и на моем плече свежий ожог. И почему все это было так необходимо.
— Ты в своем уме?! — закричал теперь Фэнрид на меня.
Рывком натянул мое платье на плечи и теперь зашнуровывал так грубо, что я шипела и дергалась от боли, когда ткань прикасалась к ране.
— Ненормальная! Вместо того чтобы обратиться к моим проверенным чародеям, пришла сюда, в это убогое место! — рычал он сквозь зубы.
— Никому из твоих людей нельзя верить! — зло вытерла я слезы. — Кто-то из них отравил меня!
