– О да, я забыл. Заказчик принял наш вариант – все вместе произвело впечатление. Но горбатый мостик и беседку придется сделать, на задворках, за деревьями, чтобы не нарушали общий вид. Завтра подписываем договор, и все – это удача!
Удаче радовались все работники новой фирмы – первый шаг, это значит дело пошло, будут зарплаты и премии. Как по закону парности событий, удалось продать еще один проект, разработанный просто в рекламных целях. Дальше, окрыленные успехом ребята сделали несколько эффектных проектов перепланировок старых хрущевок, с простыми, но элегантными решениями. Цену поставили небольшую, и эти проекты пошли на ура – за месяц их продали с десяток.
Виктор и Вера жили вместе, но уговорить ее на свадьбу и детей, ему никак не удавалось. После получения известности с поиском клада в старой школе, местные каналы загрузили журналистку работой. Теперь она работала в глубинке с бабульками, разыскивая необычные истории, и уже сумела найти старинную икону, давно потерянную, и найденную ею лично у спившегося внука похитителя. Икона была закрыта дешевым окладом, и стояла практически на виду. Но к счастью, сохранилась нормально, и была возвращена церкви. Теперь Верку звали Верой Васильевной все краеведы и священники.
Известная журналистка Вера Истомина брала интервью и у кандидатов в депутаты, и у местных успешных блогеров, а так же принимала участие во всех светских мероприятиях. Ей это было ново и интересно, столько людей, столько впечатлений, ну а Виктору хотелось домашнюю жену. Они по-прежнему встречались каждую неделю, слушали истории Веркиных приключений, и Миша тихо радовался, что все это происходит без его жены.
Спокойная и мирная жизнь привела к тому, что оба расслабились, а это было недопустимо.
Стас проснулся от звука вибрации на телефоне. После вчерашнего загула, руки никак не могли поднять телефон, он хотел отключить вызов, но увидел, что это «большой брат» – его старший брат Павел. О-о-о, опять будет пилить за безделье, требовать начать работать, и блин, не пошлешь его – иначе останешься без денег, без тачки, а может и без хаты – в последний раз братик что-то озверел, ну подумаешь тачку грохнул на гонках, а обещал отнять и карту, и квартиру.
Так что придется брать себя в руки, и сделать вид, что все в порядке. Откашлявшись, и глотнув минералки из бутылочки, заботливо поставленной прислугой, он порепетировал может ли говорить, потом ответил на вызов.
– Да, слушаю. Павел, добрый день. Нет-нет, просто был в душе. Да, я думал над твоим предложением. Обязательно расскажу, подъеду? Через час-полтора. Ок, через полчаса. А в чем дело? Хорошо, уже еду.
Положив трубку, он крикнул своей кухарке-горничной, пожилой тетке Наталье, которая была за все – и экономкой и кухаркой.
– Наталья, сделай кофе покрепче, я в душ, и бегу к брату. Барин гневается, велел быть через полчаса. – Ответа он и не ждал, знал, что все будет сделано. Тетка эта была какой-то подругой матери, и после ее смерти нянчила младшего Велесова с десяти лет. Они прекрасно уживались, когда было нужно, она помогала избавиться от надоевших подружек, скрывала от брата его промахи, словом, свой чел.
Когда он уже одетый заскочил в столовую, кофе и бутерброды его ждали. Он скривился от вида еды.
– Надо, Стасик, надо. А то идол сразу учует про вчерашнее. И вот, выпей, – нянька подала ему шипучую таблетку в стакане. Торопясь, парень выпил лекарство, откусил полбутерброда, и запил кофе. – Что ты натворил опять, горе мое луковое? – Тетка глядела любящим взглядом.
– Клянусь, Наташ, ничего совсем! Посидели в клубе, покурили кальян, погоняли на тачках. Все живы, тачка цела. Чего Павлуха опять взъелся, не ведаю.
– Так сегодня же 1 число. Ты помнишь, он тебе срок дал до 1 сентября устроится на работу. Забыл?
– Блин, попадос! Как же месяц пролетел быстро! Что делать, Наташ?
– Думай, задвинь ему идею про бизнес. Скажи, можно сэкономить, то да се. Пока считать будут, ты и вкрутишься. Только, надо бросать гулянку, ты ж уже год как институт закончил…
– Все, я улетел, не лечи меня, Наташ!
Разгильдяй, но очень харизматичный парнишка 24 лет, Стас Велесов, навсегда занявший в одиноком сердце Натальи место ее сына, ускакал через ступеньку вниз.
Выезжая со двора, Стас думал, что придется работать. Это было скучно, и не престижно. В его кругу на тех, кто работал, смотрели с презрением. Сами себе они казались высшими существами, созданными править этим серым быдлом. Отношение переняли от богатеньких пап и мам, а вот зарабатывать, как они, эти презренные «бабки» не научились.
К Павлу его сразу проводил охранник. Буквально подталкивая в спину, что не поднимало настроение. Увидев его в дверях, брат отодвинул папку с бумагами, и ехидно уставился на вошедшего.
