После развода Ася отправляется на курорт в тихий санаторий, чтобы отдохнуть душой и насладиться одиночеством. Однако утром в номере обнаруживается незнакомый мужчина, утверждающий, что он — муж Аси. В паспорте откуда-то появился нужный (вернее, совсем не нужный) штамп о браке, и «муж» твердо намерен провести с Асей две недели ее отпуска. Только вот Ася категорически против случайных связей и курортных романов!
Начало этой истории не предвещало чудес, и вообще ситуация на тот момент сложилась не сказочная. Я пыталась разобраться в себе после развода и ожидала неприятностей по работе — вплоть до увольнения.
— Все-таки в отпуск собралась?
Шеф, а по совместительству — друг моего бывшего мужа, скептически посмотрел на лежащее перед ним заявление.
— Собралась, Андрей Евгеньевич, — спокойно ответила я.
— Море, солнце, курортные романы? — хмыкнул он.
— Море и солнце — обязательно. А курортный роман — это не ко мне.
Я невольно поморщилась. Никогда не понимала случайных связей на несколько дней. Зато мой бывший супруг, как выяснилось, их очень даже понимал и всячески поддерживал.
Андрей Евгеньевич взглянул на плотно закрытую дверь. Я еле сдержала улыбку. Секретарь шефа — его супруга Алевтина — имеет привычку подслушивать под дверью, особенно когда к Андрею Евгеньевичу заходит более-менее симпатичная сотрудница моложе шестидесяти лет.
— Ася, на отдыхе подумай насчет Мишки, — шеф понизил голос. — Хорошая семья была, не руби сплеча. Он ведь тебя вернуть хочет. Проучила мужа, теперь можно и простить. Мужчины, когда им за сорок, часто делают глупости. Как говорят, седина в бороду… Перебесится лет через пять, — лицо Андрея Евгеньевича выразило сомнение. — Или через десять. Ты же умная девушка, будь терпеливее. Мишка все в дом несет, не пьет, зарабатывает неплохо, на работу эту, кстати, он же тебя и пристроил…
— От семейной жизни регулярно отдыхает, — подхватила я, подстраиваясь под задушевный тон шефа. — Путается с кем попало. А дома жена ждет, на пятнадцать лет моложе него. Квартира убрана, холодильник забит, пироги на столе. Чем плохо? Все для Миши.
— Ася, ты прекрасная жена, замечательная хозяйка, и пироги у тебя потрясающие, — продолжил Андрей Евгеньевич. — Ты сейчас обижена, это ясное дело. Но попробуй посмотреть на вещи с другой стороны. Мишка — он человек искусства. Он прекрасно к тебе относится, ты для Миши — семья, можно сказать, вторая половинка, но ему как оперному певцу иногда нужно менять муз, испытывать новые яркие чувства…
— Так пусть меняет хоть каждый день, я не против, — я не сдержала нервный смешок, слишком хорошо помнились телефонные разговоры с одной из «муз» моего бывшего супруга. — А я для себя проживу — для разнообразия. Кстати, Андрей Евгеньевич, я, как приеду с моря, верну свою фамилию. Так вы мне сразу скажите, какое заявление писать — о смене фамилии или об увольнении.
— Что за вопрос, Кольцовская? О смене, естественно, — ворчливо ответил шеф. — Такими работниками не разбрасываются. Речь сейчас не о том. Ты вот говоришь, для себя поживу. Думаешь, так хорошо одной жить?
— Попробую — узнаю.
До своих двадцати семи лет я действительно не пробовала хотя бы год пожить одна и для себя. В восемнадцать вышла замуж за Ленечку — красивого мальчика на два года старше меня. Как выяснилось, типичного маменькиного сынка. Его маман хотела иметь в доме служанку, и покорный сын быстро нашел подходящую девушку. Каким образом я умудрилась закончить колледж — до сих пор сама не знаю. Но как только речь зашла о высшем образовании, свекровь встала на дыбы.
— Зачем тебе это? Будешь еще на институт деньги тратить! Учебники, тетрадки, столовки студенческие! При муже сидеть надо, а не за партой. И зарплата у тебя потом будет — слезы! Молодым на рынке больше заплатят, или хочешь — в пекарню тебя пристрою…
Ленечка невнятно бормотал, что мама всегда права. Я же представляла совсем иное будущее, и постоянная работа на рынке или в пекарне в мои планы не входила. В итоге мой первый муж остался с мамой, а я поступила в институт и переехала в студенческое общежитие.
Ощутить себя свободной удалось совсем ненадолго. Меня как симпатичную первокурсницу отправили встречать с цветами и сопровождать по зданию оперного певца Михаила Кольцовского — почетного гостя, выступавшего на юбилее института. Народный артист, заслуженный артист, «золотой голос России» через пять минут предложил называть его просто Мишей. С празднования сопровождал меня уже он — подвез на своей машине до общежития. По дороге Миша то пел, то расточал комплименты. Между делом он сообщил, что в разводе, а когда мы остановились у двери общежития — предложил встретиться.
Ухаживал Миша красиво — с цветами, конфетами, ресторанами и билетами в театр. Через два месяца я переехала к Кольцовскому, а через полгода после знакомства мы поженились. Миша еще до свадьбы предупредил, что хочет пожить для себя, и дети в его планы пока что не входят. «Пока что» растянулось на семь лет.
— Асенок, ты же понимаешь, у меня такая работа, я постоянно эмоционально выкладываюсь, — говорил он. — Мне будет тяжело слушать крики, визги. Младенцы часто не спят по ночам, а мне надо хорошо высыпаться…
